Валюта $61.56 €68.28 Brent$64.69

Как зарождался бизнес футбольных агентов в России

Владимир Абрамов / Фото: официальный сайт футбольного клуба «Локомотив» (Москва)

Владимир Абрамов / Фото: официальный сайт футбольного клуба «Локомотив» (Москва)

После развала СССР и на заре существования России как отдельного государства произошли серьезные перемены и в спортивной жизни страны. Если до этого никто даже не подозревал о контрактной системе в спорте, рекламных соглашениях и переездах футболистов в сильные европейские чемпионаты, то в условиях рыночной экономики это становилось обычным делом. Однако спортсменам требовалась помощь, поскольку никто из них тогда не знал, как вести свои дела и защищать собственные права.

Именно тогда в стране появились спортивные агенты — люди, которые помогали спортсменам вести их дела. Одним из них был Владимир Абрамов, который в 1991 году занял пост заместителя генерального директора ОАО «Совинтерспорт». Проработал в этой сфере он в итоге более 20 лет, занимаясь в первую очередь футболом. Корреспондент АБН Дмитрий Матвеев узнал у Владимира Абрамова, как зарождался бизнес футбольных агентов в СССР и России.

— Насколько я знаю, вы — один из первых футбольных агентов в СССР?

— Да, я один из первых успешных агентов. За 22 года моей работы в этой сфере футбольных агентов было огромное количество. Однако успешных футбольных агентов было в разы меньше, и в этом большая разница. Что такое успешный агент? Это агент, который остается на плаву несколько лет. Его знают тренеры, его знают в федерациях.

— А в каком году вы начали свою деятельность? Как начали заниматься этим бизнесом?

— Я в 1990-м году вернулся из-за границы. Потом я работал в министерстве внешней торговли, а с января 1991 года я стал работать в «Совинтерспорте».

— А чем занималось ОАО «Совинтерспорт»?

— Это была всесоюзная внешнеторговая организация с эксклюзивными правами заниматься продажей, в частности, спортсменов и тренеров за рубеж. Наша организация занималась многими вопросами, помимо спортивных — оборудованием, спортивной рекламой, другими вопросами. А одна из трех-четырех фирм этой организации занималась спортсменами и тренерами. Вот в ней я и был заместителем директора.

— В начале 90-х был массовый исход российских футболистов в Европу — в немецкие клубы, испанские. Насколько помнится, в сборной, которая поехала а чемпионат мира 1994 года в США, всего пара-тройка футболистов была из московского «Спартака», а остальные представляли европейские клубы. К каким трансферам вы имели отношение?

— «Совинтерспорт» всю команду московского «Спартака» в 1988-1989 годах продавал в европейские клубы — начиная от Сергей Родионова и Федора Черенкова и заканчивая Ринатом Дасаевым. Лично я занимался этими вопросами. И понимаете, когда вы говорите «массовый исход наших футболистов», то это не совсем точное определение. Исход кого? Абсолютно необразованных людей, которые не знали иностранного языка и не знали, что такое иностранная валюта? Как они могут позволить себе «массовый исход»? Понимаете, они же ничего не знали. Вообще ничего. До этого это просто было запрещено — ехать за рубеж, зарабатывать иностранную валюту вне контроля государства. Поэтому и была создана наша внешнеторговая организация с эксклюзивными правами на продажу спортсменов и тренеров. Эти процессы нужно было тоже поставить под контроль государства. Кстати, фамилию «Владимир Владимирович Путин» вы слышали?

— Слышал, конечно.

— Так вот он у нас в те годы был частым гостем. Он еще не был президентом страны, а работал у вас в Санкт-Петербурге. Его интересовала внешнеторговая деятельность. Он не знал, как ее организовывать, какие контракты оформлять, в какой форме их вести. Он приезжал к нам — к своему другу Сергею Викторовичу Чемезову, который был моим куратором. Он естественным образом интересовался, как все это делать, как это вообще продавать все. Владимир Владимирович Путин тогда занимался внешнеторговой деятельностью Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Я его знакомил с контрактами, давал переводы на английский язык.

Владимир Путин / Фото: Baltphoto

— Вы упомянули английский язык. А вот сколько вы всего языков знаете? По-моему, и арабский в том числе, потому что в Ливии до 1990-го года работали?

— Нет, в этом не было необходимости. Ливия — это же бывшая колония, где все очень хорошо говорят по-английски. Все представители нефтяных и газовых компаний, с которыми я работал в Ливии, блестяще говорили по-английски. Кроме английского, я знаю еще французский, но он не был востребован в этой стране.

— Сейчас у РФС очень жесткие требования к футбольным агентам. Нужно иметь опыт, сдавать экзамен, не иметь судимости, до 10 миллионов рублей в год платить. По старому регламенту требовали справки от нарколога и психиатра. Зачем?

— Вы знаете, этот вопрос все время ужесточается. Придумываются все новые сложности. Я за этим не слежу сейчас. Но тогда, когда это начиналось, в начале 1993 года, Российский футбольный союз вообще не представлял себе, что это такое. Когда мы начали продавать за рубеж наших футбольных звезд, то это (необходимость выработки единых юридических норм) было поветрием не только нашей страны. Еще не была разработана сама по себе идеология, система. И юридической стороны дела не было, конечно же. Понятий «трансферного контракта» и «личного контракта» не существовало. Был единый платеж, единый контракт, в который входила и заработная плата, и трансферная стоимость футболиста. Это потом уже в 1993 году УЕФА разработал идею о том, что контракт должен состоять из двух частей — трансферный (плата за футболиста, его знания, ноу-хау) и зарплатная. Агент — это не рабовладелец, он не продает своих рабов. Он продает их ноу-хау. Мы продавали ноу-хау футболистов, отдавали деньги государству, а они платили нам процент.

— А какой вам вообще тогда процент перепадал за продажу отдельного футболиста?

— Нам Госкомспорт предписывал брать 3-4% от стоимости контракта. Но когда в 1993 году эта идея стала развиваться (появилось разделение контрактов на трансферный и личный — ред.), то Международная федерация футбола (ФИФА) предложила, чтобы комиссионные агентов не превышали 10% от стоимости трансферного или личного контракта. Например, наш самый крупный контракт (переход Александра Заварова из киевского «Динамо» в итальянский «Ювентус» в 1988 году — ред.) был на тот момент самым крупным в мире. Мы продали его за 5 млн долларов, и не просто его подписывали, а согласовывали его на правительственном уровне. Потому что 5 млн долларов, которые платил президент компании FIAT (на тот момент спонсор «Ювентуса» — ред.) — это были на тот момент колоссальные деньги. Если меня попросят перевести их на современные деньги, то это примерно 100 млн долларов в нынешнем исчислении.

— А система работы футбольных агентов, которая сложилась сейчас в России, лучше или хуже той, что была в 90-х?

— Конечно, лучше. Ведь когда все это вводилось в 1993 году, ФИФА нужно было придумать какое-то обозначение для агента. Они и придумали: «агент ФИФА». Этим они запретили нашему «Совинтерспорту» заниматься этой деятельностью, поскольку государственным юридическим организациям запрещалось представлять интересы футболистов. Агент должен был быть не юридическим, а физическим лицом. Это физическое лицо в определенном порядке открывало депозит, клало на него определенную сумму, и начинало работать. А чуть позже эти вопросы от ФИФА перенесли на плечи национальных федераций — в частности, Российского футбольного союза.

Президент футбольного клуба «Зенит» Сергей Фурсенко (слева), спортивный директор «Зенита» Константин Сарсания (второй слева) и председатель Совета директоров «Банкирский дом Санкт-Петербург», экс-владелец «Зенита» Давид Трактовенко (справа)

— Хотелось бы про «Зенит» немного поговорить. Какой период с развала Советского Союза вы считаете лучшим в истории клуба?

— Я с «Зенитом» начал сотрудничество с 2003 или 2005 года. Точно не помню. Как раз с того момента, как в клубе появился Давид Трактовенко. И последующего владельца Сергея Фурсенко я много лет лично знал (в 2006 году «Зенит» продали «Газпрому», а Фурсенко сменил Трактовенко на посту президента — ред.). Безусловно, лучшее время для «Зенита» — это время получения лучшего хозяина страны. Это компания «Газпром». Клуб профессионально себя очень хорошо чувствует только в том случае, если в клубе есть много денег. Действительно много денег. Потому что в капиталистическом обществе все определяется деньгами. Над всеми законами, которые юридически существуют, стоят деньги. Как бы мы ни говорили, что кроме денег еще существует что-то человеческое (чувства, понимание, порядочность), все определяется деньгами. У кого деньги, то и покупает за деньги административные мозги, а административные мозги уже творят футбол — подбирают игроков, строят инфраструктуру и стадион. И клуб становится чемпионом. Задача любого профессионального клуба — быть чемпионом. А для того, чтобы быть чемпионом, надо иметь очень много денег. «Газпром» — это наше все. Для «Зенита» сделано все, чтобы он стал лучшей командой Европы. Но это еще будет нескоро, здесь надо немного поработать.

Малком (в центре) / Фото: Вячеслав Евдокимов / ФК «Зенит»

— А как вы можете оценить последний громкий трансфер «Зенита» — бразильца Малкома, которого купили за 40 млн евро? Он всего пару матчей сыграл, и сразу получил серьезную травму. Сейчас лечится. Выбыл до Нового года.

— Дело в том, что существует страхование. И когда подписывается колоссальный контракт, надо умело страховать своего футболиста. А вообще, футбол — это достаточно рисковый бизнес, и здесь не надо быть прозорливым человеком, чтобы это понять. Можно очень здорово выиграть с покупкой — например, купить Далера Кузяева за условно «20 копеек», а потом он станет футболистом основы клуба. Или взять за те же «20 копеек» Артема Дзюбу, который сейчас стал вообще лицом страны и нашего футбола. Вот кто думал, что Артем Дзюба станет таким футболистом? Да никто. Артем Дзюба стоит сейчас как вся команда целиком — не столько по своим профессиональным качествам, сколько по духовной составляющей. И вот сейчас они купили Малкома из Испании, и возникла такая ситуация. Возможно, это слабость агентского бизнеса, ведь никто не застрахован от травм. Возможно, это будет провально, но кто об этом думал? Хотели как лучше, а получилось, как всегда. Манчини взяли и думали, что это будет лучший тренер, а оказалось, что это совсем не лучший тренер. А кто думал, что Сергей Семак станет таким прекрасным тренером в команде?

Александр Кокорин / Фото: Евгений Асмолов / ФК «Зенит»

— А что вы можете сказать про произошедшее с Александром Кокориным? Он отсидел за драку, в сентябре освободился. Как будет развиваться его карьера? Почему «Зенит» так за него держится?

— Вы знаете, здесь вопрос моральной стороны дела. Александра Кокорина по закону осудили, может быть, и правильно. А вот по морали, по логике нашей жизни, решение было глупым. Причем настолько глупым, что я даже не знаю, как правильно квалифицировать такую глупость. Это надо умудриться посадить двух лучших российских футболистов практически ни за что! Посадить в тюрьму! Руководители страны сделали ошибку. Потом попытались ее исправить, пораньше выпустили ребят. Что касается позиции «Зенита», то он в сравнении с «Краснодаром», который сразу дал понять, что расстанется с Павлом Мамаевым, очень порядочно себя вел. Другое дело, что я, лично разговаривая с Сергеем Фурсенко, говорил ему: «Сергей Александрович, вы лично знаете Владимира Владимировича Путина. Наберитесь смелости, позвоните ему, и скажите, что это глупость!». Футболиста так долго пестовали, так долго лечили. Футболист по своим человеческим качествам — очень хороший парень. Ну, лопухнулся. Потому что русский человек сам по себе — лопух. Сделал он глупость, так оштрафуйте его как следует, на большую сумму. Но сажать парня, который в состоянии играть за сборную России — это глупейшее решение.

Сергей Семак / Фото: Евгений Асмолов / ФК «Зенит»

А «Зенит» себя вел достойно, главным образом Сергей Семак. Он очень порядочный человек, чувствует. Он горой был за Сашу Кокорина, потому что понимал, что это глупость. А некоторым не хватило смелости. Тому же Артему Дзюбе. Ему, видно, сказали: «Слушай, ты там поменьше говори! Тебя страна так высоко подняла, и лично ее первый человек. Не надо, не выступай по вопросу Александра Кокорина». И он не стал. Хотя я уверен, что одному только Артему Дзюбе тогда можно было просто поднять голос, и вопрос бы сразу решился.

Незадолго до этого АБН написало о тонкостях работы футбольным агентом, а также взяло интервью у действующего агента Александра Маньякова, который представляет интересы футболиста «Зенита» Игоря Смольникова.