Валюта $63.56 €68.89 Brent$57.12

Сколько стоит голос истории

Более ста лет назад – 15 декабря 1905 года – по инициативе деятелей русской культуры в Санкт-Петербурге основали Пушкинский Дом. Учреждению было суждено стать особым литературным пантеоном, в котором будут храниться и приумножаться реликвии отечественных писателей XIX века. Спустя 25 лет музей стал академическим институтом русской литературы (ИРЛИ) и начал вести научную деятельность по двум главным направлениям: древней и новой русской литературе. В 1990-х экспозицию и сам Пушкинский Дом включили в Государственный свод объектов культурного наследия народов Российской Федерации. Уникальные и редкие материалы по-прежнему бережно хранятся в архивах, но время оказалось к ним неблагосклонно. Экспертный клуб Петербурга разобрался в проблеме.

Жемчужиной Пушкинского Дома является Фонограммархив — уникальный фонд звукозаписей и рукописей, сохранивший редчайшие образцы фольклора и языка около 100 народов, прежде всего, русского. В настоящее время в состав архива входят более 12 тысяч магнитофонных пленок, свыше 7 тысяч восковых цилиндров, 321 диск на восковой и 300 дисков на целлулоидной основе, на так называемых лаковых дисках и другие носители, в том числе видеопленки и кассеты, требующие немедленной оцифровки. В противном случае – ценнейшие материалы канут в лету.

«Это одно из ведущих этномузыковедческих хранилищ страны. В 2001 году решением ЮНЕСКО ранние, “исторические”, коллекции Фонограммархива (с 1890 по 1955 гг.) включены в Мировой Регистр программы “Память Мира”. Коллекция начала формироваться в Пушкинском доме в послевоенные годы – в 1950-е гг. В советские времена многие восковые валики переписали: копии сделали на пленки, но они сейчас рискуют “осыпаться”! После перестройки ученые растерялись, обращаться за финансированием было бессмысленно – везде получали отказы. Спасали своими силами, как могли», – рассказывает заместитель директора Пушкинского Дома – кандидат педагогических наук Светлана Николова.

В 2014 году, когда РАН перестала быть учредителем Института русской литературы, образовалось Федеральное агентство научных организаций, что привело к изменению структуры финансирования и гособеспечения Пушкинского Дома. Ранее Институт вел деятельность по бюджетной смете, сейчас – по госзаданию, согласно которому средства из государственного бюджета выделяются лишь на научно-исследовательские работы. Содержание и пополнение коллекций, оцифровка и реставрация записей Фонограммархива не входят в эту категорию расходов.

«Мы не можем заключать договоры и вести какие-либо работы по Фонограммархиву за счёт бюджетных денег, потому что это будет расценено как нецелевое использование средств. Мы пытались получить дополнительные средства. Искали спонсоров, обращались в банк, к предпринимателям, но в последнее время у многих организаций ухудшилось финансовое положение. Им интересно, но они не могут помочь, просят обратиться позже, так процесс все затягивается и затягивается. Никакого положительного эффекта», — объясняет главный бухгалтер учреждения Наталия Родина.

Проблема сохранения материалов, записанных на хрупких носителях, и вопросы технического обеспечения беспокоили собирателей звукозаписей с момента становления Фонограммархива. Об этом свидетельствуют попытки отечественных специалистов связаться с сотрудниками наиболее оснащенных Фонограммархивов Вены и Берлина, где фонозаписи первого хранителя российского академического фонда Эдуарда Вольтера были переведены на твердые носители. Следовательно, сохранены.

В советское время контакты с зарубежными коллегами поддерживались благодаря усилиям Сергея Игнатьевича Бернштейна – основателя Центрального Фонограммархива Государственного института истории искусств. Эта работа продолжалась его учениками и младшими коллегами: Евгением Владимировичем Гиппиусом и Зинаидой Викторовной Эвальд. После войны международная работа по сохранению звукозаписей была надолго прекращена.

Лишь в 1993 году по инициативе австрийской стороны была возобновлена связь двух Фонограммархивов – Пушкинского Дома и Австрийской академии наук. Тогда от единомышленников из Вены российскому Фонограммархиву достался фонограф нового образца (конструктор – Франц Лехтляйтер), также была осуществлена частичная перезапись восковых дисков коллекции.

«Самые старые носители — восковые цилиндры, использовавшиеся фонографом Эдисона. Вначале нужно переписать (оцифровать) аудиофайл с фонографа, а потом уже заниматься чисткой шумов. Чем меньше крутишь носитель на фонографе, тем качественнее звук. Есть еще восковые диски, — комментирует коллекцию старший научный сотрудник в 1989–2017 гг. – заведующий Фонограммархивом Пушкинского Дома Юрий Марченко. – Не музыковеды здесь должны работать, а инженеры, в первую очередь. Это очень хрупкие материалы».

По словам специалиста, фонографы Эдисона начал привозить в Россию Юлиус Блок – пионер отечественной звукозаписи – который, к слову, был напрямую связан с американским изобретателем. Блок, в свою очередь, записывал знаменитостей: выдающихся сказителей – Трофима Григорьевича Рябинина и Ирину Андреевну Федосóву, голоса знаменитой оперной и концертной певицы Елизаветы Андреевны Лавровской, великого русского композитора Петра Ильича Чайковского и величайшего писателя-романиста мира Льва Николаевича Толстого, сохранилось множество записей виртуозной игры на фортепиано композиторов Антона Степановича Аренского, Сергея Ивановича Танеева, Иосифа Гофмана и многих других. Самые ранние фольклорные записи датируются 1894 годом, а самая ранняя запись в коллекции Ю. Блока – 1890 года.

«Во времена блокады Ленинграда все записи хранились в подвалах Эрмитажа. Каким-то чудом выжили, — говорит Юрий Марченко. – Оцифровка осуществлялась и в Москве, фирма «Мелодия» перезаписывала материалы с фонографа на пленку. Потом этой работой занялись наши инженеры и, честно говоря, справлялись с ней даже лучше, чем в столице. Пленки возили в Петербург. Путешествие валиков – страшный риск. Помню, как-то везли в купе 600 с лишним валиков».

Звукоинженер Пушкинского Дома успевает оцифровать около 200 часов в год, в то время как в Берлинском Фонограммархиве план на человека установлен в пределах 50 часов в месяц. Это возможно только при условии, что он не занимается ремонтом оборудования. У нас все оказалось сложнее.

«Ученые работают небольшой командой, состоящей из четырех человек. Они должны заниматься расшифровкой, записью, научным комментарием и публикацией статей. Техническую работу ведет один инженер-акустик – Александр Осипов. Таких специалистов, как он, разбирающихся во всех тонкостях, начиная содержательным моментом записей, заканчивая техническим оснащением, в Петербурге нет. Будем искать учеников, доплачивать за наставничество», — отметила Светлана Николова. В этом году к команде Фонограммархива присоединились два молодых сотрудника новой Лаборатории цифровых исследований литературы и фольклора, один из них – Владимир Гаглоев –дипломированный звукорежиссер.

Работа с носителями исторических коллекций связана с определенными трудностями. Качество звучания записей, как правило, низкое. Причина в несовершенстве звукозаписывающего оборудования, а также в возможностях самих фоноваликов. Эксплуатация хрупкого оригинала – восковых цилиндров и дисков – вызывает дополнительные повреждения. В связи с этим появляется необходимость в приобретении бесконтактной аппаратуры для перезаписи восковых цилиндров и дисков на новом техническом уровне.

В настоящий момент почти все фоновалики (около семи тысяч экземпляров, 450 часов звучания) оцифрованы с магнитофонных копий. Но их необходимо перезаписывать на качественно новом уровне. Шум двигателя фонографа Эдисона не позволяет это сделать. Плюс ко всему, у старой аппаратуры страдает регулятор скорости. Срочной оцифровки требует магнитная лента.

«Записи 1950–60-х годов на магнитной ленте – коих не меньше четырех тысяч – еще потерпят, несмотря на то, что магнитный слой сыпется после 20-минутного проигрывания носителя, — отмечает Александр Осипов. – А вот до середины 1960-х годов сохранилось около тысячи экземпляров. Они короткие, где-то 400 часов. Но их нужно делать быстро и срочно, иначе все потеряем».

По словам эксперта, расширение деятельности Фонограммархива Пушкинского Дома требует определенных условий. Следует учесть, что фонды Фонограммархива только за последние 30 лет увеличились больше, чем в два раза. Устаревает оборудование, особенно звукозаписывающая аппаратура, которая требует ремонта, так как затрудняет выполнение необходимых профилактических работ на должном научно-техническом уровне. Фонограммархив располагает значительным рукописным фондом, фондом промышленных грампластинок, богатой библиотекой, включающей редкие издания. Ограниченная площадь не позволяет развернуть фонд и обеспечить надлежащие условия хранения ценных материалов, затрудняет к ним доступ.

Экспертный клуб Петербурга сделал вывод, что сегодня одна из главных проблем Пушкинского Дома, помимо разрушающегося архива звуковых носителей, заключается в отсутствии необходимых площадей и оборудования. По результатам комплексной академической проверки Института, только для хранения фондов рекомендовано 500 кв. м. В настоящее время площадь Фонограммархива не достигает и 200 кв. м. Для облуживания фонда необходимы помещения для размещения аппаратуры, комнаты для приема посетителей, а также рабочие комнаты, специально оборудованные для работы со звуковыми материалами, система звукоизоляции, индивидуальное техническое оборудование, включающее компьютеры, магнитофоны, фонографы, и самое главное – специалисты.