Вокруг Ирана и Венесуэлы сегодня много политического шума, но реальные последствия для нефтяного рынка проявляются неравномерно и уже начинают менять структуру поставок и ценовых дисконтов. О них специально для АБН24 рассказал эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Фото: unsplash.com

По его словам, текущая ситуация вокруг Ирана и Венесуэлы пока развивается асимметрично и по-разному отражается на мировой энергетической торговле. Если рассматривать Иран, то на данный момент нет заметного сокращения ни добычи, ни экспорта.

«Несмотря на рост геополитической напряженности, нефтяная отрасль страны пока функционирует в привычном режиме, и иранские поставки находятся близко к своему максимуму. Это означает, что прямого шока для нефтяного рынка со стороны Ирана пока не произошло, и в краткосрочной перспективе именно иранский фактор скорее остается потенциальным риском, чем уже реализовавшимся ударом по экономике», — пояснил спикер.

Совершенно иная ситуация складывается вокруг Венесуэлы. Здесь эффект уже материализовался: с рынка ушло порядка 500 тыс. баррелей нефти в сутки. С точки зрения глобального баланса это не катастрофические объемы, но для узких сегментов рынка и для отдельных потребителей они оказываются чувствительными.

«Фактически из-за американской морской блокады экспорт венесуэльской нефти сейчас возможен лишь в рамках исключения – через компанию Chevron, обладающую генеральной лицензией США. Американцы сознательно оставили это окно, позволив собственной компании продолжать добычу и вывоз нефти, но для всех остальных каналов экспорт был резко ограничен. Ключевой момент заключается в том, что практически весь венесуэльский экспорт в последние годы был ориентирован на Китай. Соответственно, сокращение поставок из Венесуэлы – это прежде всего проблема для китайской экономики и китайской энергетической безопасности», — подчеркнул эксперт Финансового университета.

Для Китая существует ограниченный круг поставщиков нефти со значительным дисконтом – это Иран, Венесуэла и Россия. Причем венесуэльская и иранская нефть традиционно продаются с более высокой скидкой, чем российская. Причина проста – США фактически запрещают третьим странам покупать нефть Ирана и Венесуэлы, тогда как против России действует более мягкий санкционный режим, затрагивающий в основном отдельные компании и механизмы, а не полный запрет на покупку сырья.

«Когда Китай лишается венесуэльской нефти, перед ним встает задача замещения выпавших объемов. Логика здесь довольно жесткая: замещать их выгоднее всего нефтью, которая также продается с санкционным дисконтом. Однако Иран уже и так поставляет нефть на предельных уровнях, и пространство для резкого наращивания экспорта там ограничено. В результате основное давление спроса смещается в сторону российской нефти. Это автоматически усиливает конкуренцию Китая с Индией – вторым крупнейшим покупателем российских баррелей», — добавил Юшков.

С точки зрения России эта конфигурация выглядит экономически благоприятной, отметил эксперт. Рост конкуренции между крупнейшими азиатскими покупателями приводит к снижению дисконта, то есть к росту фактической цены реализации. Иными словами, проблемы Венесуэлы и потенциальные риски вокруг Ирана в текущей конфигурации не бьют по российскому экспорту, а, наоборот, улучшают переговорные позиции российских поставщиков. Таким образом, при всей внешней турбулентности для России нынешняя ситуация в энергетической торговле пока складывается скорее в плюс, тогда как основной удар приходится на Китай, вынужденный маневрировать в условиях сужающегося пула дешевых и санкционных поставок.