Четверть российских компаний не планируют выплачивать сотрудникам тринадцатую зарплату по итогам 2026 года. Это максимальный показатель за последние три года. Доля компаний, отказывающихся от годовых премий, последовательно растет, и нынешний уровень сигнализирует о серьезном сдвиге в кадровой политике бизнеса. Для многих работодателей вопрос уже не в том, стоит ли поощрять сотрудников по итогам года, а в том, как сохранить мотивацию персонала при сокращении расходов. Как пояснила АБН24 независимый директор, эксперт в области управления персоналом Института экономики роста им. П. А. Столыпина Татьяна Кожевникова, само понятие «тринадцатая зарплата» не закреплено в Трудовом кодексе.
Фото: АБН24
«Речь, как правило, идет о премии в размере одного оклада, которую работодатель выплачивает по своему усмотрению. В крупных компаниях такая премия — не единственный формат поощрения, там действуют ежемесячные, квартальные и годовые бонусы, привязанные к ключевым показателям эффективности. Поэтому отказ от тринадцатой зарплаты для них не несет существенных рисков, у сотрудников сохраняются альтернативные виды вознаграждения, а система мотивации остается прозрачной и формализованной», — пояснила эксперт.
В сегменте малого и среднего бизнеса картина заметно отличается. Нередко тринадцатая зарплата выступает единственным видом премии, а решение о ее выплате принимается субъективно и зачастую не регламентировано внутренними документами. В таких организациях процедура начисления бонусов нередко строится на личных решениях руководства, а не на четких критериях. В условиях ухудшения финансовых показателей именно от этой статьи расходов избавляются в первую очередь, поскольку ее проще всего приостановить без формальных последствий.
Эксперт также обратила внимание на важный психологический аспект, так как сама по себе «тринадцатая зарплата» не играет значимой роли в мотивации персонала, поскольку воспринимается как нечто автоматическое и не связанное с личными достижениями работника.
«Гораздо весомее для сотрудников премии по КПЭ, которые могут достигать нескольких окладов, а также ежемесячные выплаты, зависящие от конкретных бизнес‑показателей, например, объема продаж, выработки или числа обслуженных клиентов. В отдельных случаях такие премии составляют до половины месячного дохода сотрудника, что делает их ключевым элементом системы вознаграждения», — пояснила собеседница.
При этом попытки заменить денежное поощрение нематериальными стимулами имеют свои пределы. По словам Кожевниковой, такие факторы, как гибкий график, льготы и обучение, являются скорее «гигиеническими». Они повышают комфорт работы, но не способны полноценно компенсировать снижение дохода. Сотрудники ценят эти меры, но рассматривают их как дополнение к основной оплате труда, а не как ее замену.
Отдельного внимания заслуживает вопрос долгосрочных последствий такой политики. По оценке эксперта, на лояльность персонала сильнее влияют нематериальные факторы, поэтому сокращение премиальной части не приведет к резкому падению лояльности. Сотрудники могут продолжать положительно относиться к компании и не стремиться ее покинуть, даже если их доход временно снизится.
Однако на производительность труда изменение системы вознаграждений влияет напрямую. Снижение доли премий в совокупном доходе или изменение схемы их расчета, например, введение «потолка» выплат либо постановка недостижимых целей в долгосрочной перспективе может обернуться падением результативности сотрудников. Когда переменная часть дохода перестает зависеть от реальных достижений, пояснила специалист, у работников снижается стимул показывать высокие результаты, а это в итоге отражается на показателях всей компании.
Отказ от тринадцатой зарплаты, заключила эксперт, становится для бизнеса не просто способом сэкономить, а серьезным управленческим решением, которое затрагивает всю систему мотивации и может повлиять на эффективность работы в будущем.
