История с новой американской лицензией на операции с российской нефтью на первый взгляд выглядит как шаг к послаблению санкций. Однако за внешней риторикой о «разрешениях» скрывается куда более жесткая логика: речь идет не о смягчении, а о попытке переформатировать ограничения, устранить уязвимости и усилить контроль над нефтяными потоками. Об этом специально для АБН24 рассказал эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Фото: pxhere

Примерно неделю назад власти США выпустили генеральную лицензию, в которой формально допускалась возможность покупки российской нефти, уже загруженной на танкеры и находящейся в море. На первый взгляд это выглядело как шаг навстречу рынку и сигнал о некотором смягчении позиции.

«Однако в реальности подобное «разрешение» носило во многом иллюзорный характер. В отличие от санкционных режимов против Ирана и Венесуэлы, где прямо запрещено приобретение нефти по происхождению, в отношении российской нефти подобных прямых запретов не существовало. Поэтому сам факт «разрешения» покупать уже загруженную нефть выглядел скорее как информационный ход, чем как реальное изменение правил», — пояснил спикер.

Сопровождалась эта история активным медийным фоном. В частности, аналитики компании Kpler заявляли о якобы накопленных на танкерах объемах российской нефти порядка 130 млн баррелей. Однако эти оценки не подтвердились: по данным Bloomberg, речь шла примерно о 19 миллионах баррелей, что соответствует обычному объему текущих морских перевозок, а не какой-то «плавающей системе хранения». Тем самым создавалась иллюзия избытка нефти, который якобы не поступает на рынок из-за санкционной «токсичности», и который теперь может хлынуть на рынок после «разрешения».

«Замысел был понятен: продемонстрировать наличие значительных запасов, которые вот-вот поступят в продажу, насытят рынок и приведут к снижению цен. Однако рынок интерпретировал этот сигнал иначе. Сам факт того, что США пошли на подобный шаг, был воспринят как признак ухудшения ситуации с предложением нефти. В результате участники рынка начали активно скупать фьючерсы, ожидая дальнейшего роста цен, и это, вопреки ожиданиям, привело не к снижению, а к росту котировок», — добавил эксперт Финансового университета.

Дополнительная проблема заключалась в том, что сама лицензия, судя по всему, готовилась в спешке и содержала уязвимости. Одна из таких «дыр» касалась возможных направлений поставок. Теоретически Россия могла воспользоваться ситуацией и направить танкеры с нефтью, подпадающей под условия лицензии, например, на Кубу. Это имело бы не только экономическое, но и важное политическое значение, демонстрируя поддержку союзника. При этом ранее такие поставки были затруднены из-за давления и ограничений со стороны США.

«Возникала парадоксальная ситуация: формально нефть, уже находящаяся на танкерах, получала своего рода «индульгенцию», и на нее можно было бы ссылаться как на основание для обхода ограничений. Чтобы предотвратить подобные сценарии, американская сторона начала оперативно корректировать условия лицензии, прямо оговаривая, что даже при ослаблении отдельных ограничений поставки в такие страны, как Куба, остаются под запретом», — заключил Юшков.

Таким образом, первоначально заявленное «смягчение» обернулось фактическим ужесточением: США не только не ослабили контроль над потоками российской нефти, но и дополнительно закрыли потенциальные лазейки, которые могли бы использоваться для обхода санкционных ограничений. Для России это означает, что даже символические шаги, такие как поставка нефти на Кубу, становятся более сложными в реализации, хотя полностью исключить подобные попытки, разумеется, невозможно.