Газовые рынки сегодня ведут себя как никогда динамично – танкеры меняют континенты, а цены скачут вверх. Можно ли остановить этот «перетягивающий канат» между Азией и Европой, или дефицит станет новой нормой, АБН24 рассказал эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Фото: wirestock © freepik.com

Танкеры со сжиженным природным газом, которые еще месяц назад уверенно шли к европейским берегам, сегодня все чаще разворачиваются в сторону Азии – и это не случайность, а наглядное проявление того, как работает глобальный рынок СПГ. 

«Причина проста: газ идет туда, где за него готовы платить больше. Как только в каком-то регионе возникает дефицит, цены там начинают расти, и газовозы буквально «чуют» более выгодный рынок, меняя маршрут прямо в пути. Сейчас именно такая ситуация складывается в Азии, где спрос усилился, цены поднялись, и поставщики начали переориентировать поставки с европейского направления. При этом важно понимать, что европейский и азиатский газовые рынки сегодня тесно связаны между собой. В отличие от нефти, где рынок глобален и цена относительно едина, газовый рынок фрагментирован, но сегменты Европы и Азии объединены высокой долей СПГ. Причем в Европе эта зависимость заметно выросла за последние годы: если раньше основу импорта составлял трубопроводный газ, то теперь доля СПГ достигла примерно 45%», — пояснил спикер.

Еще в 2021 году ситуация была иной – тогда Россия поставляла в Европу около 160 млрд кубометров газа, в основном по трубопроводам: через «Северный поток», «Ямал–Европа», украинский транзит, а также отдельные направления в Финляндию и страны Балтии. Это обеспечивало стабильность и относительную дешевизну поставок. Сегодня же Европа стала значительно более уязвимой к колебаниям мировых цен на СПГ. 

«Возникла классическая ситуация ценового арбитража: поставщик в любой момент выбирает, куда направить газ – в Европу или Азию – исходя из текущей цены. В результате рынки начинают «перетягивать канат»: если в Азии возникает дефицит и цены растут, туда устремляются танкеры, если в Европе – наоборот. Сейчас преимущество на стороне Азии, и Европа вынуждена реагировать – повышать цены, чтобы вернуть интерес поставщиков. При этом США в этой системе играют особую роль: они являются крупным экспортером газа, но их внутренний рынок изолирован и не участвует напрямую в этом ценовом противостоянии. Поэтому основное напряжение сосредоточено именно между Европой и Азией», — подчеркнул эксперт Финансового университета.

Парадокс в том, что у Европы есть относительно быстрые способы смягчить дефицит, но они остаются нереализованными по политическим причинам. Например, одна из ниток «Северного потока-2» с мощностью около 27,5 млрд кубометров в год технически готова к запуску – для этого требуется лишь разрешение регуляторов и снятие санкций с оператора. Аналогично газопровод «Ямал–Европа» мощностью порядка 33 млрд кубометров мог бы вернуться в строй при урегулировании споров вокруг его польского участка. В сумме это около 60 млрд кубометров в год – объем, способный существенно снизить напряженность на рынке.

«Даже без учета украинского транзита этих мощностей хватило бы, чтобы заметно насытить европейский рынок, снизить дефицит и стабилизировать цены. Однако ситуация осложняется юридическими и политическими рисками, включая арбитражные споры с «Газпромом» и взаимные санкции, из-за которых любые поставки могут быть под угрозой ареста или прекращения. В отличие от Европы, Азия не располагает столь простыми альтернативами. Газопроводные мощности из России в азиатском направлении уже загружены практически полностью – тот же маршрут «Сила Сибири» работает даже выше проектных показателей. Поэтому для Азии СПГ остается ключевым источником гибкости, и именно за него сейчас идет борьба», — добавил Юшков.

Дополнительное давление на европейский рынок создают собственные политические решения. Новые санкционные меры предусматривают поэтапный отказ от российского СПГ: сначала по краткосрочным контрактам уже в 2026 году, затем по долгосрочным – с 2027 года. Более того, Россия со своей стороны также рассматривает возможность досрочного прекращения поставок СПГ в Европу. В результате доступное предложение газа может сократиться еще сильнее.

«Все это формирует устойчивый дефицит, который Европа во многом усиливает сама. Физически континент не останется без газа – «замерзнуть» не придется, – но цена этого обеспечения будет высокой. Уже сейчас очевидно, что на протяжении всего 2026 года и, вероятно, далее Европа будет жить в условиях дорогого газа. Это означает высокие затраты на электроэнергию, рост себестоимости продукции и снижение конкурентоспособности промышленности. Особенно сложной будет подготовка к следующей зиме: после значительных отборов газа из подземных хранилищ их придется ускоренно заполнять, причем на фоне высокого летнего спроса, связанного с кондиционированием и энергопотреблением. Это усилит давление на рынок и удержит цены на высоком уровне», — заключил эксперт.

В таких условиях вполне вероятно повторение сценария 2021–2022 годов, когда дорогой газ стал причиной деиндустриализации в Европе: предприятия сокращали производство или закрывались из-за нерентабельности. Если текущие тенденции сохранятся, новая волна подобных процессов выглядит вполне реальной.