Длительная жесткость денежно-кредитной политики способна не только снизить инфляцию, но и изменить траекторию экономического роста. В какой момент стабилизация начинает превращаться в источник долгосрочных потерь, АБН24 рассказал директор Института нового общества Василий Колташов.
Фото: freepik.com
Продолжительное нахождение экономики ниже потенциального уровня выпуска способно приводить к так называемому эффекту гистерезиса, при котором временное замедление трансформируется в устойчивое ухудшение параметров роста: снижается производительность, ухудшается инвестиционная динамика, закрепляется более низкий уровень занятости и технологического обновления. В макроэкономической теории считается, что избежать такого сценария можно, в том числе, за счет ограничения длительности периода жесткой денежно-кредитной политики и своевременного перехода к ее нормализации, особенно если инфляционные риски начинают снижаться.
«Российская экономика прошла кризисную фазу в первом квартале 2026 года. В течение 2025 года наблюдалось замедление экономической активности — в риторике финансового блока это часто описывалось как «охлаждение» после периода повышенного роста, который оценивался как перегретый. В ответ на это проводилась политика ужесточения условий кредитования и поддержания высокой ключевой ставки с целью снижения инфляционного давления и изменения поведения экономических агентов. Однако итогом такого периода стало попадание экономики в состояние циклического спада в начале 2026 года, которое можно интерпретировать как средний рецессионный эпизод с элементами кризиса перепроизводства», — пояснил спикер.
Особенно заметные дисбалансы сформировались на рынке недвижимости, где накопилось избыточное предложение, прежде всего в сегменте студий и однокомнатных квартир. Несмотря на это, снижение цен оказалось ограниченным, поскольку в 2025 году сохранялись стимулирующие механизмы спроса, включая льготные ипотечные программы в крупных агломерациях. В результате возникла ситуация, при которой ценовая корректировка отставала от фундаментального изменения баланса спроса и предложения, что усиливало структурные перекосы.
«Во втором квартале 2026 года экономика начала постепенно выходить из наиболее острой фазы спада. Сам кризис в восприятии оказался относительно мягким, без выраженного обвального характера, однако сопровождался периодом вялой депрессивной динамики. Существенную роль в развороте сыграло изменение внешнеэкономической конъюнктуры: в предшествующий период наблюдалось снижение мировых цен на нефть с уровней около 80 долларов за баррель до диапазона примерно 61–63 долларов, что оказывало давление на экспортные доходы. В рамках описываемого сценария последующее изменение геополитической и рыночной конъюнктуры привело к росту нефтяных цен, что улучшило внешнеторговый баланс и поддержало доходы экономики без необходимости немедленного стимулирования внутренним спросом. Таким образом, восстановление началось преимущественно за счет внешнего фактора, а не вследствие резкого разворота внутренней экономической политики. Это подчеркивает важность конъюнктурной составляющей: при сохранении благоприятных внешних условий в течение 2026 года вероятность углубления кризиса снижается, хотя сохраняются накопленные негативные эффекты периода замедления, включая ужесточение налоговой нагрузки и последствия длительного периода дорогого кредита», — подчеркнул Колташов.
В этой связи возникает дискуссия о необходимости продолжения снижения ключевой ставки Банка России как элемента нормализации денежно-кредитной политики. Однако такая нормализация, согласно распространенной в финансовом секторе логике, возможна только при одновременном укреплении национальной валюты, поскольку именно стабильный и крепкий рубль выступает антиинфляционным фактором. Он может поддерживаться, например, за счет роста рублевой экспортной выручки и сокращения оттока капитала.
«При снижении инфляционного давления создаются условия для более активного смягчения денежно-кредитной политики. При этом сам регулятор сохраняет осторожный подход к снижению ставки, учитывая структурные риски, накопленные в период кредитного расширения, когда число проблемных заемщиков превышало десятки миллионов и могло увеличиваться при сохранении прежней динамики потребительского кредитования. Введение более жестких условий кредитования в предыдущие периоды привело к изменению поведения домохозяйств — усилился стимул к сбережению, а доходность сберегательных инструментов выросла, особенно в реальном выражении через недвижимость. Вместе с тем для устойчивого прохождения 2026 года недостаточно только снижения ставки: требуется сочетание нескольких условий — смягчение денежно-кредитной политики, укрепление рубля и одновременная коррекция на рынке недвижимости. Если же цены на жилье, особенно в новостройках, продолжат расти темпами порядка 10% в год, как это наблюдалось ранее, то это будет поддерживать инфляционное давление и снижать эффективность смягчения политики», — добавил эксперт.
В таком случае экономика может столкнуться с эффектом «пробуксовки», когда формальное восстановление не сопровождается устойчивым ростом реального сектора, а структурные дисбалансы сохраняются, ограничивая потенциал долгосрочного развития.
