Подростки проводят в сети в среднем более пяти часов в день. Высокая цифровая грамотность, которой заслуженно гордится Санкт-Петербург, отчасти не защищает юных жителей от финансовых мошенников. О том, можно ли обезопасить детей от интернет-мошенничества, и какова в этом процессе роль родителей, редакция АБН24 узнала у экспертов.
Фото: АБН24
В цифровом мошенничестве все заметнее становится тренд на целенаправленное вовлечение несовершеннолетних — не только как жертв, но и как соучастников преступных схем. Аферисты активно используют технологическую осведомленность аудитории, адаптируя сценарии под интересы подростков: игровую валюту, блогеров, криптовалютные «заработки». Однако несовершеннолетние все чаще оказываются в роли «дропперов», порой не осознавая уголовно-правовых последствий своих действий.
Почему подросток бессилен перед манипуляцией: физиология и психология риска
Расхожее представление о том, что «дети попадаются на мошенничество из-за наивности», не выдерживает столкновения с нейробиологией. Директор по аналитике Инго Банка Василий Кутьин обратил внимание на фундаментальный физиологический фактор: лобные доли мозга — зона, отвечающая за критическое мышление и оценку последствий, — как правило, достраиваются лишь к 25 годам. Это означает, что у подростка эмоции и импульсивность объективно работают быстрее, чем способность остановиться и задать себе вопрос: «А не обман ли это?» Эту позицию дополнила доцент Финансового университета при Правительстве РФ Наталия Козьякова, которая указала на незрелость префронтальной коры как на причину, по которой подросткам физиологически сложнее взвешивать долгосрочные последствия своих действий.
Но биология — лишь часть картины. Психолог Родион Чепалов подчеркнул, что в подростковом возрасте особенно сильны потребность в самостоятельности, чувствительность к оценке сверстников и тяга к рискованному поведению.
«Если добавить страх, стыд и срочность, получается идеальная ситуация для манипуляции», — отметил Чепалов.
Козьякова добавила к этому базовую доверчивость: дети привыкли доверять взрослым, и мошенник, представляющийся сверстником, другом семьи или «добрым помощником», часто не вызывает подозрений.
Кутьин выделяет еще несколько психологических факторов, создающих уязвимость. Во-первых, это дух противоречия и самоуверенность: подросткам кажется, что они разбираются в интернете лучше родителей, и они обесценивают советы взрослых. Во-вторых, нереализованная потребность во внимании и признании — если дома ребенку не хватает тепла, он ищет его у незнакомцев в сети, которые хвалят и изображают дружбу. В-третьих, иллюзия контроля: дети знают, что есть взрослые, которые «все решат», поэтому легкомысленно делятся личными данными, не чувствуя реальной опасности. Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Петр Щербаченко заметил, что важно развивать у ребенка критическое мышление как системный навык, а не рассчитывать на разовые предупреждения.
От «бесплатных скинов» до уголовной статьи: анатомия вовлечения
Мошенники, работающие с несовершеннолетними, действуют по тщательно выверенным сценариям, которые эксплуатируют именно возрастные особенности психики. Родион Чепалов описывает типичную механику: ребенку сначала пишут дружелюбно — «Ты взрослый, с тобой можно иметь дело», — затем дают простое поручение, после которого появляется следующая просьба.
«Это техника постепенного вовлечения: человек уже сделал маленький шаг, и ему психологически труднее резко выйти», — объясняет психолог.
На определенном этапе может подключиться шантаж: «Мы знаем, где ты живешь», «Если расскажешь родителям, будет хуже». У подростка возникает чувство ловушки.
Особенно опасен, по словам Чепалова, прием «мы против взрослых», когда мошенник говорит: «Родители не поймут», «Докажи, что ты не маленький». Здесь эксплуатируется возрастная потребность в автономии — подростку приятно чувствовать себя посвященным в «секрет взрослого мира». Наталия Козьякова систематизирует арсенал манипуляторов, выделяя четыре ключевых приема.
«Злоумышленники мастерски играют на детских эмоциях: манипуляция интересом — сообщения от имени любимого стримера с предложением «бесплатной валюты» в обмен на данные аккаунта; страх и давление — ложное уведомление о взломе профиля с требованием немедленно отправить код из СМС; обещание выгоды — приз или бонус за «простое задание», финальным шагом которого является передача данных банковской карты родителей; изоляция — мошенник постепенно втирается в доверие, а затем начинает настраивать ребенка против семьи, чтобы тот скрывал общение», — подчеркнула Козьякова.
Жажда легких денег — один из главных крючков, на который попадаются подростки, констатировал Василий Кутьин. Тяга к быстрому заработку делает несовершеннолетних идеальными мишенями для схем, связанных с дропперством. Участие в таких схемах, когда подросток переводит украденные деньги через свой счет, делает его соучастником преступления по статье 159 УК РФ, объяснила Наталия Козьякова. За действия малолетнего могут нести административную и материальную ответственность родители. Цепочка втягивания часто выглядит так: заманчивое предложение, затем мягкое давление, потом прямая угроза и, наконец, принуждение выполнить противоправное действие. Из-за страха и стресса ребенок перестает осознавать противоправность своих поступков.
Почему дети молчат? Чепалов объясняет, что чаще всего причиной становится стыд:
«Он думает: «Меня будут ругать», «У меня отберут телефон», «Скажут, что я идиот». Иногда боится наказания сильнее, чем самого мошенника».
Козьякова дополняет этот перечень страхом лишения гаджетов, чувством вины и зависимостью от шантажиста, который контролирует диалог и угрожает расправой. Иногда ребенок искренне не видит ничего противозаконного в просьбе «просто подержать деньги на карте».
Родителям стоит знать тревожные признаки, которые могут сигнализировать о контакте ребенка с мошенниками. Кутьин выделяет повышенную скрытность при использовании телефона и резкое желание удалять переписки, тревожность после общения в интернете, неожиданно появившиеся наличные или дорогие покупки без объяснения источника, просьбы предоставить карту или доступ к банковскому приложению, разговоры о «тайных заданиях» и процентах от перевода. Особое внимание следует обратить на ситуацию, когда ребенок просит родителей на минутку воспользоваться их смартфоном и пытается сфотографировать экран или приложить палец спящего родителя к сканеру отпечатка. Щербаченко добавляет к этому списку переписку в секретных чатах и спонтанное появление крупных сумм у подростка.
Доверие вместо слежки: как выстроить систему защиты
Все четыре эксперта сходятся в главном: фундамент безопасности — это доверие, а не тотальный контроль.
«Защита начинается не со слежки, а с доверия. Мошенники рассчитывают именно на то, что ребенок не расскажет родителям», — формулирует ключевой тезис Василий Кутьин.
Наталия Козьякова развивает эту мысль: если ребенок знает, что за ошибку в интернете его не осудят и не накажут лишением доступа к гаджетам, он с большей вероятностью расскажет о тревожном сообщении. Петр Щербаченко призывает создавать дома атмосферу доверия, а не территорию тотального контроля.
Главным инструментом профилактики эксперты единогласно называют диалог. Кутьин подчеркнул, что доверительный разговор работает лучше лекций: полезно обсуждать реальные истории из новостей и проводить сценарии с отработкой ролей — «Представь, что тебе написали такое — что ты сделаешь?». Щербаченко рекомендовал рассказать ребенку обо всех видах мошенничества, пояснив, какие схемы для него наиболее опасны, и обучить базовым правилам цифровой гигиены: незнакомцы в сети — это угроза, сотрудники банков и органов власти не звонят и не пишут в мессенджерах, никаких финансовых операций по чужой инструкции.
Козьякова предложила использовать понятные аналогии:
«Код из сообщения — это ключ от твоей комнаты. Никто, даже служба поддержки банка, не имеет права его просить».
Она также посоветовала превратить обучение в игру — попробовать вместе распознать поддельный профиль или фишинговое письмо.
Родион Чепалов предлагает конкретные домашние упражнения для развития критического мышления.
- Первое — совместное составление списка «красных флагов переписки»: фраз, после которых нужно остановиться, — «никому не говори», «срочно», «переведи», «удали переписку», «сделай фото документа», «выйди из дома и никому не сообщай».
- Второе — ролевая игра, в которой родитель пишет ребенку условное мошенническое сообщение, а задача подростка — не спорить и не переубеждать, а выполнить три действия: остановить разговор, сделать скриншот, позвать взрослого.
- Третье упражнение — «проверка реальности»: на любое неожиданное сообщение ребенок задает себе три вопроса: «Почему меня торопят? Почему просят держать это в секрете? Что случится, если я подожду 10 минут и спрошу взрослого?»
Кутьин посоветовал научить ребенка распознавать три универсальных красных флага: если незнакомец одновременно пугает, торопит и запрещает рассказывать родителям — это почти стопроцентный признак мошенничества. Универсальная фраза, которую ребенок должен запомнить как руководство к действию: «Я прекращаю разговор. Ничего не отправляю, никуда не иду и сразу звоню родителям». Также Кутьин рекомендовал договориться о кодовом слове на случай, если кто-то представится родственником или знакомым — это работает и против схемы «родители в беде».
Технические средства защиты эксперты рассматривают как важный, но вспомогательный слой. Щербаченко сказал о возможности установить родительский контроль на устройствах и подключить уведомления о всех транзакциях по банковским картам ребенка. Козьякова уточнила: настроить семейный доступ, запретить установку приложений из сторонних источников, включить подтверждение действий паролем, известным только родителю. Для внутриигровых покупок она советует оформить отдельную детскую карту с жестким лимитом или использовать подарочные сертификаты с фиксированным номиналом. Кутьин настоял на исключении привязки платежных средств к игровым аккаунтам, называя это одной из самых частых причин финансовых потерь. При этом он подчеркнул: технические барьеры снижают риски, но не заменяют разговор.
Ключевым методом воспитания Кутьин назвал личный пример: если родители сами перепроверяют информацию, обновляют пароли, не доверяют телефоны посторонним и не оставляют на виду документы, дети учатся этому как привычке.
«Подозрительное отношение к любой новой информации, любому обращению незнакомого человека — залог безопасной жизни всей семьи», — уточнил эксперт.
Чепалов отдельно акцентировал внимание на том, что нельзя высмеивать ошибки:
«Если подросток один раз рассказал, а в ответ услышал: «Как ты мог на это повестись?», в следующий раз он, скорее всего, скроет ситуацию. Психологическая безопасность в семье здесь работает как реальная защита».
Он также рекомендует объяснить ребенку, что умение попросить помощи — не признак слабости, а способ не дать другому человеку управлять собой через страх и секретность.
Если беда уже случилась: алгоритм действий
Если ребенок уже оказался в контакте с мошенниками, эксперты рекомендуют действовать быстро, но без паники. Кутьин предлагает четкий алгоритм: сначала попросить ребенка максимально подробно рассказать об общении, затем сохранить все контакты и скриншоты переписок, после чего заблокировать карту или счет, который использовал ребенок, и обратиться в банк и правоохранительные органы.
«Никогда не делайте вид, что ничего не произошло — бездействие может привести к новым эпизодам», — предупредил Кутьин.
Козьякова подчеркивает, что главное правило первой реакции — не ругать:
«Паника родителя убедит ребенка больше никогда ничего не рассказывать».
Необходимо спокойно обозначить свою обеспокоенность и предложить помощь, дав понять, что любая проблема решаема, если действовать сообща. В сложных случаях она рекомендует обратиться к подростковому психологу.
Кутьин напоминает о важности заранее проговоренного правила: ребенок должен знать, что если он уже сообщил мошеннику данные или совершил перевод, его не будут ругать, а помогут разобраться. Чем раньше взрослые узнают о случившемся, тем быстрее можно принять меры — заблокировать счета, подать заявление в полицию и инициировать возврат средств через банк.В конечном счете, защита ребенка в цифровом пространстве — это не разовое мероприятие, а непрерывный процесс, объединяющий психологию, технологии и правовую грамотность. Как резюмирует Козьякова, чем раньше и регулярнее родители начнут говорить с ребенком о цифровой гигиене без назидательности, тем выше шансы, что при столкновении с угрозой он придет именно к ним. А в условиях Петербурга — города с одной из самых насыщенных цифровых сред в стране, где подростки рано осваивают финтех-сервисы и криптовалютные платформы, — этот открытый диалог становится не просто рекомендацией, а насущной необходимостью для каждой семьи.
