Дорогие кредиты, высокая ключевая ставка и осторожная денежно-кредитная политика – все это главный тормоз экономического роста. Однако регулятор не случайно избегает резких шагов в сторону смягчения политики. За этим стоят накопленные за годы структурные дисбалансы экономики. Об этом АБН24 рассказал директор Института нового общества Василий Колташов.
Фото: unsplash.com / Towfiqu barbhuiya
Нынешняя структура российской экономики сформировалась под влиянием длительного периода кредитного стимулирования. На протяжении многих лет займы выступали фактически главным механизмом поддержания экономического роста и потребления. Дешевые деньги подталкивали население и бизнес к заимствованиям, что позволяло поддерживать спрос, однако одновременно сформировало целый комплекс структурных проблем. В крупных городах возникли спекулятивно завышенные цены на недвижимость, которые во многом поддерживались именно доступностью кредитов. При этом значительная часть заемщиков оказалась в уязвимом положении: многие домохозяйства привыкли жить в долг, тратить больше, чем зарабатывают, и в результате оказались перегружены обязательствами.
«Такая ситуация напоминает своеобразную «игру французских аристократов», когда расходы значительно превышают реальные доходы. Люди оказываются неспособны формировать накопления, а без накоплений они в конечном итоге не могут выйти на покупку жилья. Это превращается в системную проблему для экономики: снижается платежеспособный спрос на недвижимость, а значит возникают риски для строительного сектора, который является одним из ключевых драйверов экономического роста», — пояснил спикер.
В этих условиях резкое снижение ставки может не решить проблему, а лишь усугубить ее. Если снова резко удешевить кредиты, экономика вернется к прежней модели роста на заемные средства, что будет означать дальнейшее наращивание долгов и поддержание пузырей на рынке активов, прежде всего на рынке жилья. Поэтому одной из скрытых, но достаточно очевидных задач денежно-кредитной политики в последние годы является стимулирование сбережений. Логика здесь состоит в том, чтобы побудить население сначала накапливать средства – желательно под процент, превышающий инфляцию, – и только затем направлять их на покупку недвижимости. Такая модель предполагает постепенный переход от кредитного потребления к модели накопления капитала, что делает экономику более устойчивой.
«Одновременно на возможности смягчения денежно-кредитной политики влияет и другая важная составляющая – масштабные государственные расходы, прежде всего военные. Значительные бюджетные вливания увеличивают денежную массу в экономике и создают дополнительное инфляционное давление. В такой ситуации резкое снижение ставки могло бы усилить инфляционные процессы и привести к дальнейшему перегреву отдельных рынков. Поэтому Центральный банк вынужден действовать осторожно и удерживать достаточно высокую стоимость денег», — добавил эксперт.
При этом существует несколько факторов, которые теоретически могли бы оживить экономическую активность, вывести отдельные отрасли из состояния стагнации и вновь запустить рост промышленного производства. Первый из них – повышение мировых цен на нефть. Российская экономика по-прежнему сильно зависит от экспортной выручки от продажи углеводородов. Если цены на нефть растут, увеличивается приток валютной выручки, укрепляется бюджет, растут доходы компаний, а через них – и инвестиции.
«Кроме того, рост нефтяных доходов может привести к укреплению рубля, если только финансовые власти не будут сознательно ослаблять его для поддержки экспорта. До начала крупных геополитических конфликтов именно такой сценарий часто рассматривался как один из основных источников экономического оживления. Второй фактор связан с масштабными инфраструктурными проектами. Например, строительство крупных транспортных магистралей, таких как высокоскоростные железные дороги или новые транспортные коридоры, способно запустить мощный мультипликативный эффект в экономике. Реализация подобных проектов требует огромного объема материалов – стали, алюминия, строительных конструкций, электроэнергии, топлива. Это означает загрузку металлургии, энергетики, строительной индустрии, машиностроения. Возникают тысячи рабочих мест, формируются заказы для подрядчиков и субподрядчиков, а те, в свою очередь, размещают заказы у других компаний», — подчеркнул Колташов.
В результате возникает цепная реакция экономической активности, которая может дать заметный рост промышленного производства. Однако здесь возникает проблема управленческого подхода. Экономические ведомства часто оценивают подобные проекты исключительно с точки зрения прямой рентабельности, а не с позиции общего макроэкономического эффекта. Между тем мировой опыт показывает, что крупные инфраструктурные инвестиции могут радикально изменить экономику страны. Яркий пример – Китай, который качественно преобразился в период масштабного строительства сети высокоскоростных железных дорог. Этот проект не только улучшил транспортную связанность страны, но и создал мощный внутренний спрос на промышленную продукцию и технологии.
«Россия пока лишь стоит на пороге подобных преобразований и не в полной мере использует потенциал инфраструктурных проектов как драйвера экономического роста. Поэтому на данный момент главным рабочим фактором остается конъюнктура сырьевых рынков, прежде всего нефти. Пока же структурные дисбалансы, возникшие в результате длительного кредитного стимулирования, высокий уровень долгов у населения, инфляционные риски из-за масштабных государственных расходов и отсутствие мощных внутренних драйверов роста ограничивают возможности Центрального банка резко снижать ключевую ставку. Именно поэтому денежно-кредитная политика остается осторожной: ее задача – не только поддерживать экономику, но и постепенно исправлять накопленные дисбалансы, стимулируя переход от модели роста на кредитах к модели, основанной на накоплениях и более устойчивом инвестиционном развитии», — заключил эксперт.
Ранее в АБН24: риелтор Мария Кудреватых рассказала, что останавливает запуск новых жилых проектов.
