Цифровые платежи, финмониторинг и тотальная отчетность должны были похоронить «зарплаты в конвертах». Но произошло обратное: теневая занятость не исчезла – она стала умнее, технологичнее и юридически аккуратнее. Сегодня наблюдается тенденция, когда вместо наличных средств все чаще используют P2P-переводы, криптокошельки и фиктивную самозанятость, а привычная «черная бухгалтерия» частично заменяется на легальные на вид гибридные схемы, которые сложно доказать и практически невозможно отследить. Где проходит граница между законной оптимизацией и незаконной деятельностью, АБН24 выяснило у экспертов.

Фото: pxhere.com

В эпоху цифровизации объем теневой зарплаты действительно сокращается, но это сокращение нельзя считать линейным или окончательным. Наблюдается не исчезновение «конвертов», а их глубокая трансформация. Теневая занятость переходит из примитивной наличной формы в сложные гибридные цифровые конструкции, формально выглядящие легальными.

«Переломным моментом стали 2022–2025 годы. За этот период отношение работников к «серым» схемам заметно изменилось: количество россиян, готовых получать часть дохода вне официальной отчетности, снизилось до исторического минимума. В январе 2026 года только около трети опрошенных (33%) согласны на такие схемы, тогда как в кризисном 2009 году их доля достигала 60%. Причина этой динамики – не столько рост правосознания, сколько прагматичный расчет. Главным фактором отказа от «конвертов» стала невозможность подтвердить доход для получения ипотеки, кредита или аренды жилья. Банки учитывают исключительно официальный доход. В результате формальная зарплата на уровне МРОТ фактически закрывает доступ к финансовым продуктам и снижает социальную мобильность», — поделился руководитель бухгалтерской и юридической компании «Самитов Консалтинг» Марат Самитов.

Одновременно рынок труда переживает парадоксальный этап. С одной стороны, фиксируется кадровый дефицит и демографическое давление на рынок труда. С другой – компании достигли предела возможности роста фондов оплаты труда. Реальные доходы стагнируют, а рост налоговой и регуляторной нагрузки сдерживает легальное повышение зарплат. В такой ситуации часть бизнеса и работников потенциально может вернуться к серым схемам как к инструменту поддержания покупательной способности, но уже в обновленной форме.

Переход в «серую легальность»: минимальная зарплата+цифровые бонусы, фиктивная самозанятость и ИП

Первая гибридная модель строится на сочетании официальной минимальной зарплаты и неформальных цифровых выплат. Формально работодатель соблюдает трудовое законодательство, оформляя сотрудника на минимальный или близкий к минимальному оклад. Реальный доход формируется за счет цифровых бонусов, которые перечисляются через P2P-переводы, электронные кошельки, криптовалютные платформы или даже системы лояльности и корпоративные бонусные программы.

«Такая схема позволяет работодателю демонстрировать регуляторам полное соблюдение закона, при этом скрывая значительную часть фонда оплаты труда. Для контролирующих органов доказать наличие серой составляющей становится сложнее, поскольку выплаты маскируются под премии, разовые вознаграждения или личные переводы. Использование легальных финтех-инструментов придает схемам видимость прозрачности, хотя по сути они сохраняют теневой характер», — поделилась финансист Олеся Ортман.

Массовая теневая занятость трансформировалась в форму так называемой «серой легальности». Наиболее яркое проявление – фиктивная самозанятость и использование «технических» индивидуальных предпринимателей. Число зарегистрированных самозанятых в России превысило 7 млн человек, что делает этот сектор одним из крупнейших сегментов экономики вне классического трудового законодательства.

«Государство формально разделяет реальных подрядчиков и замаскированных наемных работников. Ключевой тренд 2026 года – автоматизация контроля: Федеральная налоговая служба научилась алгоритмически выявлять подмену трудовых отношений. Если ранее фиктивная самозанятость находилась в «серой зоне» интерпретаций, то теперь она становится прямым фискальным и уголовно-правовым риском», — добавил Самитов.

Третья гибридная форма – платформенная занятость через агрегаторы услуг. Работники оформляются как независимые исполнители, а платформа позиционирует себя как технологический посредник. Прямые трудовые отношения отсутствуют, что позволяет минимизировать налоговые и социальные обязательства.

«Правовые риски такой модели связаны с возможной переквалификацией отношений в трудовые, ответственностью за уклонение от налогов и проблемами с социальными гарантиями работников. Кроме того, репутационные риски для платформ становятся критическим фактором, поскольку общественное давление на цифровые корпорации усиливается», — подчеркнула финансист.

Новые схемы «серых» выплат

Классический «конверт» с наличными постепенно утрачивает доминирующее значение. На смену ему приходят схемы, оставляющие цифровой след, но имитирующие законные экономические отношения.

«Наиболее распространенной стала схема через самозанятых. Компании сокращают штат и заключают договоры с родственниками или аффилированными лицами как с подрядчиками. По факту человек продолжает работать на том же месте, по тем же задачам и под тем же управлением, но формально становится независимым контрагентом. Это наиболее массовая и одновременно наиболее рискованная модель», — рассказал Самитов.

Аналогичная конструкция реализуется через «технических» ИП. Сотрудник регистрируется как индивидуальный предприниматель на упрощенной системе налогообложения, хотя фактически выполняет функции штатного работника – бухгалтера, инженера, администратора. Юридически это предпринимательская деятельность, экономически – классический наемный труд.

«Сохраняется и гибридная модель «минимум + кэш», при которой официально выплачивается минимальная зарплата, а остальная часть дохода выдается наличными, предварительно обналиченными через посредников. Стоимость такого обналичивания в 2026 году достигает 18–20% от суммы, что превращает теневые выплаты в дорогой финансовый инструмент», — подчеркнул налоговый эксперт.

Граница между оптимизацией и уклонением

Юридической точкой отсчета служит статья 54.1 Налогового кодекса РФ, устанавливающая принцип приоритета экономической сути над формой. Легальная оптимизация налогов заканчивается там, где искажается реальная экономическая природа сделки. Пример легальной модели – привлечение самозанятого дизайнера для проектной работы, имеющего нескольких клиентов, собственный график и портфолио. Пример подмены – увольнение секретаря с последующим оформлением ее как самозанятой при сохранении прежних функций, подчинения и регулярных выплат дважды в месяц от одного заказчика.

ФНС выделяет три ключевых критерия риска: регулярность выплат, экономическую зависимость от одного заказчика и интеграцию в корпоративную структуру (использование корпоративной почты, оборудования, подчинение внутренним регламентам). Совпадение этих факторов существенно повышает вероятность переквалификации отношений в трудовые.

«Анализ показывает, что серые схемы наиболее распространены в секторах с высокой маржинальностью, низким уровнем автоматизации и сложностью контроля трудовых процессов. Особенно уязвимыми являются строительство и ремонт, где сезонность работ, высокая доля малого бизнеса и слабая автоматизация создают идеальные условия для теневых выплат. Сектор HoReCa характеризуется высокой текучестью кадров, сложностью учета рабочего времени и неформальной занятостью персонала. Логистика и курьерские службы страдают от раздробленности рынка, отсутствия единых стандартов учета и неформальных схем работы с подрядчиками», — рассказала Ортман.

Креативные индустрии, включая маркетинг и дизайн, подвержены серым схемам из-за гибкости графиков, сложности оценки результатов труда и удаленного формата работы. Малый IT-аутсорсинг использует фрилансеров и неформальные схемы оплаты, особенно при работе с зарубежными заказчиками. В сфере частной медицины и образования высокая маржинальность услуг сочетается с отсутствием прозрачных систем учета и использованием самозанятых, что также способствует теневой занятости.

«Наименее подвержены серым схемам банковский и финансовый сектор, крупные международные компании, государственный сектор и публичные IT-компании. Эти отрасли характеризуются строгим комплаенсом, регулярными аудитами, прозрачной системой учета и высокой репутационной ответственностью. Однако даже в этих секторах сохраняются уязвимости через субподрядчиков, временный персонал и региональные подразделения, где контроль может быть менее жестким», — подчеркнула спикер.

Ответственность и перераспределение рисков

«В 2026 году основная ответственность в схемах «конверт – самозанятый» формально лежит на работодателе. При доказательстве подмены трудовых отношений компании доначисляются НДФЛ и страховые взносы за весь период, начисляются штрафы до 40% от суммы недоимки, а при крупном размере ущерба (свыше 45 млн рублей за три года) возможна уголовная ответственность по статье 199 УК РФ. Однако реальные риски распределяются асимметрично: работник теряет социальные гарантии, пенсионные права и защиту трудового законодательства, а в ряде случаев может быть вовлечен в налоговые споры и проверки», — пояснил Самитов.

Фиктивные чеки самозанятых и цифровые манипуляции

Отдельный феномен «конвертов 2.0» – фиктивные чеки самозанятых, особенно распространенные в платформах доставки, такси и бытовых услуг. В некоторых случаях платформа или компания формирует чек на сумму, превышающую фактический доход работника. Это используется для транзита и обналичивания средств или перераспределения денежных потоков внутри экосистемы.

«Часто это происходит не по инициативе работника, а по указке «партнера» (агрегатора или компании). Например, курьеру приходит заказ на 10 000 рублей, но компания формирует в приложении «Мой налог» чек на 20 000 рублей. Для чего это нужно: компания таким образом «обналичивает» деньги или выводит средства, а самозанятый вынужден платить налог с завышенной суммы. На форумах уже обсуждаются случаи, когда работники не знают, как аннулировать такие «навязанные» чеки, и боятся последствий», — поделился Самитов.

Работники оказываются в ситуации вынужденного налогового обязательства с суммы, которую фактически не получали. Аннулирование чеков также вызывает внимание налоговых органов, так как может рассматриваться как элемент оптимизационной схемы. Таким образом, цифровая прозрачность парадоксальным образом усиливает фискальные риски для уязвимых групп работников.

Для создания «серых» зарплатных фондов используются три типа контрагентов. Наиболее массовый – реальные физические лица и самозанятые, иногда не осознающие роль транзитных звеньев или соглашающиеся на нее за вознаграждение. Второй тип – подставные лица, люди, которые потеряли паспорта или оформившие ИП или самозанятость без реальной деятельности. Третий – фирмы-однодневки, значение которых снижается из-за систем автоматического контроля цепочек НДС и платежных разрывов, делающих такие схемы высокорисковыми.

Может ли экономика жить без «серых» зарплат

Полное исчезновение теневых зарплат маловероятно, поделился мнением налоговый эксперт. С одной стороны, серые схемы представляют собой дорогостоящий «кредит у государства», так как комиссии за обналичивание и штрафные санкции зачастую превышают легальную налоговую нагрузку. С другой стороны, гибкость теневых схем отражает структурные проблемы экономики. Малый бизнес и микропредприятия часто не выдерживают полной налоговой нагрузки: чтобы выплатить сотруднику 113 000 рублей на руки, компания тратит около 179 000 рублей с учетом налогов и взносов. Гибридные формы занятости – проектная работа, частичная занятость, платформенная занятость – не всегда укладываются в жесткие рамки трудового законодательства.

«Теоретически общество может существовать без серых зарплат, но ключевым условием является достойный уровень минимальной оплаты труда, приближенный к прожиточному минимуму. Повышение МРОТ до уровня порядка 70 000 рублей потенциально могло бы снизить стимулы к теневой занятости, однако требует масштабных экономических предпосылок: роста производительности труда, увеличения ВВП и снижения инфляции. Резкое повышение без структурных реформ может привести к росту инфляции, безработице и развитию теневой экономики», — рассказала Ортман.

Спикер подчеркнула, новые гибридные модели серой занятости демонстрируют высокую адаптивность бизнеса к ужесточению контроля. Формально легальные, но фактически серые схемы создают системные риски для экономики и социальной сферы. Фиктивная самозанятость представляет особенно серьезную угрозу, поскольку маскируется под легальную форму занятости и искажает фундаментальные институты рынка труда.

Переход к полностью легальным трудовым отношениям возможен только при комплексных институциональных изменениях, в противном случае «зарплата в конверте 2.0» останется устойчивым элементом цифровой экономики, несмотря на тотальную отчетность и технологический контроль, полагают эксперты.

«Текущая стратегия государства – не легализация гибридных моделей, а усиление контроля и автоматизации: цифровые рубли, прослеживаемость доходов самозанятых, алгоритмические проверки. Бизнес, в свою очередь, формирует запрос на легальные низконалоговые режимы для гибкой занятости. Однако в текущей парадигме доминирует логика «кнута», а не «пряника». Это означает, что теневая занятость не исчезнет, а продолжит менять форму, становясь все более цифровой, фрагментированной и алгоритмически управляемой», — заключил Самитов.