Еще недавно казалось, что эпоха глобализации окончательно стерла границы – технологии, товары и люди свободно перемещались между странами. Однако сегодня мир все чаще сталкивается с новыми ограничениями: от цифровых барьеров до изменений в торговле и правовом регулировании. Эти процессы нередко называют «новым железным занавесом», отсылая к опыту Холодной войны. Но действительно ли мы наблюдаем возвращение к изоляции, или это просто новая форма глобального взаимодействия, АБН24 выяснило у экспертов.
Фото: freepik.com
С технологической точки зрения, ключевой линией раздела становятся стандарты. В проекте Минцифры предусмотрен переход на отечественный алгоритм шифрования «Кузнечик», который не поддерживается зарубежными устройствами. Иностранные алгоритмы власти разрешают только до 2032 года, после чего большинство iPhone и Android-смартфонов просто не смогут подключаться к 5G. Как отметил эксперт по технологиям, директор и партнер ИТ-Резерв Павел Мясоедов, сама идея перехода на национальные алгоритмы шифрования, такие как «Кузнечик», не является чем-то исключительным: в цифровой среде возможно создание практически любых криптографических решений.
«Однако проблема заключается не в разработке, а в совместимости. Глобальная индустрия десятилетиями строилась на унифицированных стандартах – таких как AES и другие международные протоколы, которые «проецируются» на новые поколения связи, включая 5G. Эти стандарты обеспечивают простоту использования и массовость: устройство, созданное в одной стране, работает в другой без дополнительной адаптации. Попытка выйти за рамки этой системы означает фактическое создание собственной технологической экосистемы», — пояснил он.
Мясоедов подчеркнул, производители, такие как Apple или Samsung, в принципе способны адаптировать устройства под новые требования, включая альтернативные алгоритмы шифрования. Но ключевым фактором остается коммерческая целесообразность. Для них это означает инвестиции в прошивки, производственные процессы и логистику – оправданные только при наличии емкого и предсказуемого рынка. В условиях санкционного давления и перехода к параллельному импорту привлекательность такого рынка снижается, что делает технологическую дивергенцию более вероятной.
«Даже в случае расхождения стандартов речь не идет о мгновенном «отключении» устройств. Инфраструктура мобильной связи многослойна: при недоступности 5G устройства автоматически переходят на LTE или более старые стандарты. Это означает, что технологический разрыв проявляется скорее как деградация качества, а не как полный обрыв связи. Более того, сама государственная политика в этой сфере, строится как постепенный переход с учетом диалога с индустрией – например, отсрочка жестких требований до 2032 года», — добавил эксперт.
Если технологические барьеры формируют «мягкое» разделение через стандарты, то правовые механизмы могут создавать более жесткие ограничения. Управляющий партнер консалтингового бюро «Кваша и Партнеры» Дмитрий Кваша рассматривает инициативы по запрету международных звонков и расширению автоматических блокировок как часть системного процесса. Проект по установке запрета на входящие международные и междугородние звонки находится в финальной стадии реализации, воспользоваться этой услугой абоненты смогут уже в ближайшее время. Формально такие меры обосновываются борьбой с мошенничеством и обеспечением кибербезопасности. Действительно, часть мошеннического трафика поступает из-за рубежа. Однако, по его словам, подобные проблемы можно решать точечными инструментами – фильтрацией, черными списками, совершенствованием идентификации – без введения тотальных запретов.
«Запретительные меры неизбежно затрагивают законные интересы граждан. Ограничение международной связи означает не только борьбу с преступностью, но и усложнение общения с родственниками и деловыми партнерами за границей. Более того, технически такие запреты не дают полной защиты: мошеннические звонки могут осуществляться с подменных номеров внутри страны. Таким образом, возникает риск, что декларируемая цель безопасности не будет достигнута в полной мере, тогда как ограничения станут постоянными», — пояснил он.
Отдельное внимание Кваша уделяет правовой стороне автоматических блокировок на основе больших данных. В текущем виде такие механизмы не имеют достаточной законодательной базы. Для их легитимации потребуется изменение федеральных законов и, возможно, конституционных норм, поскольку речь идет об ограничении базовых прав. В этом контексте он описывает происходящее как постепенную институционализацию контроля.
«Сначала появляются технические возможности, затем они оформляются юридически. Именно в этой логике я вижу движение к «железному занавесу» – не как одномоментному событию, а как последовательности шагов, сужающих пространство свобод под предлогом защиты», — подчеркнул юрист.
В отличие от технологического и правового подходов, экономический взгляд финансиста Натальи Ключниковой более умерен. Она отвергает прямое сравнение с историческим «железным занавесом», указывая на принципиальные различия. В советский период изоляция носила почти абсолютный характер: поездки за границу были затруднены, импорт – ограничен, иностранные товары – дефицитны. В современной ситуации, несмотря на санкции и усложнение логистики, международные связи сохраняются. Люди продолжают путешествовать, пусть и с дополнительными сложностями; импорт и экспорт не прекращаются, а трансформируются через альтернативные маршруты и механизмы.
«Текущая модель «кривая», но функционирующая: цепочки поставок удлиняются, стоимость растет, однако система адаптируется. В этом смысле барьеры выступают не столько как инструмент изоляции, сколько как фактор, стимулирующий перестройку экономики и развитие внутреннего производства. Аналогичный подход и в цифровой сфере: ограничения интернета и сервисов воспринимаются не как окончательный разрыв, а как этап тестирования и внедрения собственных решений. Даже временные сбои могут быть частью процесса настройки новых систем», — поделилась эксперт.
Ключевая идея Ключниковой – акцент на суверенитете. Современные ограничения связаны не только с внешним давлением, но и с внутренним стремлением государства контролировать критически важные технологии – от связи до искусственного интеллекта. Это включает и защиту информационного пространства от внешнего влияния, которое рассматривается как фактор, воздействующий на общественное сознание. При этом она подчеркивает важность баланса: общество способно адаптироваться к изменениям, но чрезмерные ограничения могут вызвать обратный эффект.
В итоге образуется идея «нового железного занавеса». В отличие от XX века, он не является физической или абсолютной преградой. Это совокупность разноуровневых барьеров: технологических – через расхождение стандартов и экосистем, правовых – через расширение регулирования и контроля, экономических – через санкции и перестройку торговых потоков. Главное отличие заключается в том, что современная система не разрывает связи полностью. Она делает их менее эффективными, более дорогими и более управляемыми. Глобализация не исчезает, но приобретает фрагментированный характер: единое пространство распадается на зоны с различными правилами доступа и взаимодействия. Таким образом, говорить о полноценном «железном занавесе» в классическом смысле преждевременно. Однако нельзя игнорировать тенденцию к постепенному накоплению ограничений. Если в технологической сфере это выражается в дивергенции стандартов, в правовой – в институционализации контроля, а в экономической – в усложнении и удорожании связей, то в совокупности они формируют новую модель мира. Это не закрытая система, а система фильтров, где доступ возможен, но требует все больших ресурсов и усилий.
