Когда ставки по ипотеке кусаются, люди начинают искать нестандартные решения. И одно из самых обсуждаемых – развод ради второй семейной ипотеки. На бумаге выглядит логично, но так ли все однозначно в реальности, АБН24 рассказала эксперт в области недвижимости Инна Семко.

Фото: prostooleh © freepik.com

Развестись ради семейной ипотеки звучит как удобный прием: формально расторг брак – и у второго супруга появляется шанс воспользоваться программой, которой он раньше не пользовался. На первый взгляд схема кажется почти безупречной: если один из супругов уже оформил недвижимость на себя до 1 февраля 2026 года и использовал право на семейную ипотеку, то второй, оставаясь в браке, автоматически «подтягивается» в кредитный договор. А вот после развода он как будто бы становится самостоятельным заемщиком и может попробовать оформить свою – «вторую» – семейную ипотеку.

«На практике нюансов гораздо больше, чем кажется в этом упрощенном сценарии. Во-первых, с 1 февраля 2026 года сама логика программы изменилась: семейная ипотека теперь фактически привязывается к ребенку. Это означает, что если в семье один ребенок до 7 лет, то даже после развода взять две ипотеки не получится – система зафиксирует использование льготы по СНИЛС, и второй раз ее просто не дадут. Кто первый оформил – тот и воспользовался. Единственный условный «разрыв шаблона» – это ситуации, где двое маленьких детей и каждый из бывших супругов оформляет ипотеку «под своего» ребенка. Но такие кейсы единичны и требуют совпадения множества условий», — пояснила спикер.

Сама идея «обмануть систему» выглядит теоретически возможной, но на практике рискованной. Если развод очевидно носит формальный характер – например, супруги почти сразу после него идут оформлять ипотеку, продолжают жить вместе, вести общий быт – такие истории потенциально могут перепроверяться. Какие именно доказательства могут использоваться – вопрос открытый: совместное проживание, косвенные признаки, даже бытовые детали. Но сам факт остается: если схема будет признана фиктивной, последствия могут быть серьезными. В худшем случае это квалифицируется как мошенничество (статья 159 УК РФ), а значит – вплоть до уголовной ответственности. В более «мягком» варианте могут пересчитать условия кредита, повысить ставку и потребовать вернуть все полученные от государства компенсации. И это только юридическая сторона. 

«Есть еще и бытовая, которая почему-то часто остается за кадром. После развода имущество перестает быть совместным. Все, что куплено вне брака, принадлежит тому, на кого оформлено. И тут начинаются реальные риски: кто владелец – тот и принимает решения. Сегодня у вас «договоренность», доверие и общий бюджет, а завтра – конфликт, и никакие устные обещания не работают. Квартира может остаться за одним супругом, а второй – даже с детьми – окажется в куда более уязвимом положении. И это не абстрактные страшилки, а вполне жизненные сценарии», — добавила Семко.

Даже с теми же первоначальными взносами и платежами по ипотеке возникает масса вопросов: как делить вложенные деньги, как доказать участие, если юридически это не общее имущество, что делать, если отношения испортятся. На практике такие ситуации часто заканчиваются болезненными спорами, потому что «на берегу» это никто не продумывает.

«В итоге получается парадокс: пытаясь обойти ограничения системы, люди могут загнать себя в гораздо более жесткую ловушку. Причем не столько из-за государства, сколько из-за собственных решений. Да, возможно, таких кейсов не так много в масштабах всей страны, и массового «развода ради ипотеки» не случится. Но для конкретной семьи цена ошибки может оказаться слишком высокой», — заключила эксперт.

И главный вопрос здесь даже не в том, можно ли обмануть систему. А в том, не обманывают ли люди в итоге сами себя.