После ухода западных брендов параллельный импорт стал фактически спасательным кругом для российского рынка электроники. Благодаря ему потребители продолжали покупать привычную технику, а компании — поддерживать работу своей IT-инфраструктуры. Однако в 2026 году власти начинают пересматривать этот режим. Почему государство больше не хочет поддерживать ввоз техники ушедших брендов и что изменится для покупателей и бизнеса уже с мая, АБН24 рассказал эксперт по технологиям, директор и партнер ИТ-Резерв Павел Мясоедов.

Фото: unsplash.com

Параллельный импорт, ставший в 2022 году ключевым инструментом удержания российского рынка техники после ухода западных брендов, сегодня переходит в новую фазу. Механизм, который в момент кризиса открывали максимально широко ради сохранения стабильности поставок, теперь последовательно сужается и переводится в более адресный, выборочный режим. Из перечня товаров, разрешенных к ввозу без согласия правообладателя, исключается значительная часть компьютерной техники. Изменения вступают в силу 27 мая 2026 года. При этом принципиально важно: сам механизм параллельного импорта не отменен. Речь не идет о полном запрете ввоза техники или исчезновении привычных брендов с рынка. Ограничения носят точечный характер и касаются лишь отдельных категорий товаров, которые выводятся из режима упрощенного ввоза без согласия правообладателя. Фактически речь идет об отмене льготного режима, действовавшего в условиях экстренной адаптации экономики.

«Поддаваться панике в этой ситуации точно не стоит. Происходящее — это скорее приведение законодательства и регуляторной практики в соответствие с новыми рыночными реалиями. Более того, подобные шаги Минпромторг планировал давно, и отрасль об этом знала. На протяжении последних лет государство целенаправленно поддерживало рынок, стремясь сохранить для потребителей привычный уровень комфорта, а для бизнеса — стабильность поставок оборудования и компонентной базы. После того как ряд крупных международных брендов в одночасье покинули российский рынок, власти были вынуждены задействовать весь доступный инструментарий, чтобы не допустить дефицита и сбоев. Именно параллельный импорт стал тем механизмом, который позволил сохранить полки магазинов заполненными, а предприятиям — продолжить работу без критических остановок», — пояснил спикер.

Особенно важную роль этот режим сыграл для B2B-сектора. Речь шла не только о потребительской электронике, но и о серверном оборудовании, системах хранения данных, процессорах, промышленной периферии и другой технике, на которой были завязаны производственные и IT-процессы крупных компаний. В момент резкого ухода поставщиков государственная поддержка импорта таких товаров была оправданной и необходимой. Главная задача состояла в том, чтобы избежать коллапса цепочек поставок и обеспечить бесперебойную работу бизнеса.

«Однако за прошедшее время ситуация на рынке существенно изменилась. Российский рынок уже не находится в состоянии шока образца 2022 года. За этот период в страну пришел целый ряд альтернативных производителей — прежде всего из дружественных стран, включая китайские компании, которые фактически заняли освободившиеся ниши. Сегодня магазины насыщены продукцией новых брендов, причем во многих случаях эти товары не только не уступают западным аналогам, но и превосходят их по ряду характеристик. Потребитель получил широкий выбор техники в разных ценовых сегментах, а рынок адаптировался к новой структуре поставок. На этом фоне продолжение льготного режима для товаров брендов, официально ушедших из России, все чаще воспринимается как несправедливое по отношению к тем компаниям, которые сохранили присутствие в стране, открыли официальные представительства, инвестируют в локальный рынок и работают в российской юрисдикции. Получается парадоксальная ситуация: компании, покинувшие рынок, продолжают косвенно получать выгоду от поставок своей продукции, тогда как производители, оставшиеся работать официально, не имеют сопоставимых преференций. Именно поэтому государство постепенно отказывается от режима особых послаблений для импорта товаров ушедших брендов», — подчеркнул Мясоедов.

Теперь импорт будет происходить по общим рыночным правилам, без прежних исключений и льгот. Иными словами, если кто-то по-прежнему хочет приобретать продукцию брендов, покинувших российский рынок, такая возможность останется, однако логично, что стоимость подобных товаров может вырасти. При этом ожидать какого-то кратного скачка цен или масштабного дефицита оснований нет. Скорее речь идет о корректировке стоимости, связанной с изменением условий поставок.

«Для обычного потребителя изменения, вероятнее всего, вообще окажутся практически незаметными. Рынок насыщен техникой, предложение остается широким, а качественные альтернативы присутствуют почти во всех категориях электроники. Сегодня уже сложно назвать массовый сегмент, в котором отсутствовали бы полноценные аналоги ушедших брендов. Да, в отдельных премиальных категориях — например, среди некоторых мобильных гаджетов — существуют устройства, альтернативы которым подобрать непросто. Но даже в этих случаях возможность покупки сохраняется, пусть и по более высокой цене. Для бизнеса ситуация объективно сложнее. Многие компании годами выстраивали IT-инфраструктуру вокруг конкретных производителей оборудования, определенных систем хранения данных, серверных решений или специализированной периферии. В таких случаях быстрый переход на альтернативные платформы действительно может быть болезненным и затратным. Однако и здесь важно учитывать два обстоятельства. Во-первых, отрасль заранее предупреждали о том, что режим льготного параллельного импорта не будет вечным. Консультации с участниками рынка велись давно, и бизнес понимал, что в какой-то момент государство начнет сворачивать экстренные меры поддержки. Во-вторых, даже для компаний, завязанных на специфическое оборудование, возможность закупок сохраняется. Да, это будет дороже и сложнее с точки зрения экономики, но полного запрета не возникает», — добавил эксперт.

При этом логика государства в данном случае достаточно понятна. Бесконечно поддерживать через льготный режим бренды, которые ушли с российского рынка и фактически поставили своих партнеров в сложное положение, невозможно. Сохранение прежних условий тормозило бы развитие собственных российских решений и одновременно снижало бы мотивацию для прихода на рынок новых игроков, готовых официально работать в стране. Поэтому нынешние изменения — это не чрезвычайная мера и не попытка резко перекрыть поставки, а скорее закономерный этап эволюции рынка после периода экстренной адаптации.