Российское зерно могут превратить в топливо. Биоэтанол способен использоваться как высокооктановая добавка к бензину и теоретически может дать рынку дополнительные объемы топлива. Станет ли такая схема спасением для рынка или окажется слишком дорогой для бизнеса и потребителей, АБН24 узнало у эксперта Фонда национальной энергетической безопасности Игоря Юшкова.
Фото: АБН24 / Аветис Армутян
Сложности с поставками бензина и одновременно проблемы с экспортом зерна из России вновь актуализировали вопрос производства биотоплива из растительного сырья. Один из наиболее очевидных вариантов — биоэтанол, который производится из зерна и может использоваться как высокооктановая добавка к бензину. По словам спикера, технологически производство биоэтанола из зерна вполне возможно, и в мире такая практика уже существует. Более того, сырьем для него могут быть разные сельскохозяйственные культуры. Однако для России ключевым вопросом остается экономическая целесообразность такого решения.
«Главная проблема заключается в себестоимости биотоплива. Производство биоэтанола нельзя назвать дешевым, а использование зерна для выпуска топлива означает отвлечение ценного ресурса от других направлений. В Европе производство биоэтанола во многом связано с климатической политикой: там стремятся сократить использование ископаемого топлива и заменить его альтернативными источниками. В России же такой целевой политики нет, поэтому возникает вопрос, зачем масштабно разворачивать производство биоэтанола, особенно с учетом того, что необходимых установок для выпуска значительных объемов сейчас практически нет», — пояснил эксперт Финансового университета.
Теоретически биоэтанол мог бы стать временным способом компенсировать выпадающие объемы нефтепереработки, например, пока отдельные НПЗ находятся на ремонте. Дополнительные объемы такого топлива могли бы поступать на рынок и частично замещать традиционный бензин. Но для получения действительно значимых объемов потребовалось бы строить крупные производственные установки, а это требует времени и серьезных вложений. Для бизнеса подобные инвестиции сейчас выглядят слишком рискованными: пока существуют угрозы для работы НПЗ, спрос на биотопливо потенциально может быть высоким, но после восстановления их нормальной работы новые мощности могут оказаться невостребованными.
«В результате производители рискуют вложить сотни миллионов долларов в предприятия, которые впоследствии окажутся неконкурентоспособными по сравнению с классическим топливом. Дополнительным препятствием становятся высокие кредитные ставки и другие проблемы, с которыми сейчас сталкивается бизнес. При этом нет гарантированного рынка сбыта, который позволил бы предприятиям окупить такие вложения. Поэтому технологически производство биоэтанола в России возможно, но в текущих условиях бизнес, скорее всего, не станет масштабно инвестировать в это направление», — подчеркнул Юшков.
В долгосрочной перспективе такая модель также может оказаться неэффективной без специальных гарантий со стороны государства. Чтобы производство биотоплива окупалось, потребовалась бы гарантированная высокая цена его выкупа, а это в конечном итоге могло бы означать и более высокую стоимость топлива для потребителей. При этом вряд ли кто-то готов гарантировать высокие цены на топливо на протяжении десятилетия только для того, чтобы обеспечить постоянный спрос на биоэтанол.
