Отечественное ПО уже способно заменить зарубежные аналоги, но для бизнеса импортозамещение нередко превращается в дорогостоящий многолетний проект. Дешевая лицензия оборачивается расходами на перенос данных, переписывание интеграций и переобучение сотрудников. Почему цифровая независимость обходится компаниям в несколько раз дороже самого программного обеспечения, выяснила редакция АБН24.

Фото: АБН24

В ряде сегментов отечественные разработки уже способны конкурировать с иностранными аналогами по функциональности и надежности, однако сам переход остается сложным и затратным процессом. Стоимость российских лицензий — лишь небольшая часть бюджета: компаниям приходится оплачивать перенос данных, переработку интеграций, обучение сотрудников, доработку функциональности и параллельную эксплуатацию старых и новых систем. В результате совокупные расходы на импортозамещение могут в несколько раз превысить первоначальную стоимость программного обеспечения, а реализация крупных проектов растянуться на годы.

«Импортозамещение уже перешло в более планомерную фазу. Это подтверждает исследование компании, в котором приняли участие 50 крупных организаций с годовой выручкой свыше 10 млрд рублей. Более трети респондентов (38%) находятся в активной фазе перехода на отечественное ПО, еще 20% близки к его завершению. При этом 24% компаний пока испытывают затруднения или находятся на начальном этапе. Наиболее заметного прогресса удалось добиться в сегментах операционных систем, виртуализации, систем управления базами данных, а также отдельных категорий серверного и сетевого оборудования. Укрепились позиции российских разработчиков офисного ПО и антивирусной защиты, частично закрыты потребности в почтовых системах. Зрелые отечественные решения появились и на рынке CRM-систем и low-code-платформ. По функциональности, пользовательским интерфейсам и возможностям экосистемы они уже сопоставимы с зарубежными аналогами, а по интеграции с российским технологическим стеком и соблюдению требований безопасности в ряде случаев даже превосходят их», – пояснил генеральный директор BPMSoft Юрий Востриков.

Тем не менее говорить о полном импортозамещении пока рано. В коммерческом секторе доля иностранных CRM по-прежнему достигает 50%. Многие компании продолжают использовать системы, приобретенные до 2022 года: они сохраняют работоспособность, а на рынке пока достаточно специалистов, способных обеспечивать их поддержку и развитие.

«Одним из главных препятствий для более широкого распространения российских разработок остается зрелость самих продуктов. По данным исследования BPMSoft, 82% участников недовольны качеством отечественного ПО. Среди основных претензий — недостаточная зрелость решений, на которую указали 65% респондентов, высокая стоимость (40%), ограниченные возможности интеграции, недостаточная документация и закрытость API (38%). Еще 30% компаний не устраивают сроки и качество технической поддержки», – добавил спикер.

Дополнительное давление на рынок оказывают ограничения ИТ-бюджетов. В 2026 году 36% опрошенных компаний сокращают расходы на информационные технологии, еще 30% сохраняют финансирование на уровне прошлого года и только 12% планируют его увеличить. Это сдерживает развитие отечественных продуктов и замедляет устранение недостатков, на которые указывают заказчики. При этом российские разработчики уже получили определенное преимущество: в отличие от глобальных вендоров, которым приходится учитывать особенности множества рынков, они могут быстрее адаптировать решения под российское законодательство, технологическую инфраструктуру и запросы клиентов.

«Однако даже наличие функционального отечественного аналога не означает, что его можно быстро и дешево внедрить. Совокупные затраты среднего предприятия на импортозамещение могут в два-три раза превышать стоимость лицензий. Помимо приобретения программного обеспечения, компании оплачивают перенос и очистку накопленных данных, настройку интеграций, внедрение новой системы, обучение персонала и период параллельной эксплуатации двух решений. Последний этап особенно важен при планировании бюджета. Пока сотрудники одновременно работают в старой и новой системах, бизнесу приходится учитывать двойной ввод информации, дополнительные трудозатраты и возможное замедление операционных процессов. Часть персонала может не сразу освоить новые инструменты или сопротивляться изменениям, что дополнительно снижает производительность. Если эти факторы не учесть заранее, сроки реализации проекта сдвигаются, а расходы продолжают расти», – отметил учредитель бренда цифровых решений «Севен Груп» Александр Мартынов.

По словам эксперта, полноценная замена действующей иностранной системы зачастую превращается в крупный проект продолжительностью до трех лет. В качестве примера он приводит миграцию корпоративной системы, которую заказчик развивал около 20 лет на базе Oracle. Для перехода на отечественное решение с PostgreSQL потребовалась команда из 15 специалистов, работающая на полной занятости, а сам проект рассчитан на 2,5 года.

«Сложность заключается не только в переносе информации. В прежней системе насчитывается около 800 отчетов, каждый из которых приходится перерабатывать заново. На создание одного отчета уходит от трех до десяти дней. Кроме того, необходимо восстанавливать экранные формы и бизнес-логику, поскольку документация отсутствует, а первоначальные разработчики и постановщики задач уже недоступны. Команде приходится изучать устройство старой системы обратным анализом, сопоставлять структуры данных и проверять корректность перенесенных атрибутов и отчетности. При этом импортозамещение может стать для бизнеса возможностью пересмотреть накопившиеся за годы работы процессы. Во время миграции обнаруживаются дублирующие функции, неэффективные рабочие цепочки и избыточные данные, которые условно можно назвать цифровым мусором. Однако одновременно менять архитектуру системы и бизнес-логику рискованно: до завершения миграции не всегда понятны взаимосвязи между данными, показателями и расчетами. Поэтому выявленные улучшения лучше зафиксировать и перенести на следующий этап — после полной миграции и проверки корректности работы нового решения», – подчеркнул Мартынов.

В крупных организациях переход может занять еще больше времени. Если ИТ-инфраструктура компании годами строилась на базе SAP, полное импортозамещение, по оценке Мартынова, способно растянуться на пять-десять лет. Такие проекты реализуются поэтапно: сначала заменяется один модуль, например управление персоналом, затем системы бюджетирования, закупок и другие компоненты. Остальная инфраструктура продолжает работать параллельно, а новые решения постепенно встраиваются в существующий ИТ-ландшафт. При этом прежние интеграции зачастую приходится создавать заново, поскольку меняются системы и форматы обмена данными. Для управления такими связями могут использоваться интеграционные платформы, которые обеспечивают маршрутизацию информации и взаимодействие разнородных решений без необходимости каждый раз перестраивать всю инфраструктуру.

«Существенную долю бюджета занимают и менее очевидные расходы, связанные непосредственно с технической миграцией. Лицензионные платежи в лучшем случае составляют 30–40% общей стоимости перехода. Остальное приходится на перенос данных, адаптацию интеграций, переобучение команды и период двойной эксплуатации. Особенно непредсказуемым этапом можно назвать миграцию данных. Структуры зарубежных и российских программных продуктов могут существенно различаться: не совпадают форматы полей, логика связей между таблицами, а отдельные метаданные вообще не имеют аналогов в новой системе. На одном из проектов перенос аналитической базы, включавшей несколько сотен таблиц, занял втрое больше запланированного времени. Причиной стали скрытые зависимости между данными, которые обнаружились только после запуска тестовых нагрузок», – добавил старший инженер-программист Тимур Рахматуллин.

Не менее затратным оказывается обучение сотрудников. Даже если новая система выполняет те же функции, что и прежняя, пользователям приходится привыкать к другому интерфейсу, навигации и принципам работы. По оценке Рахматуллина, производительность персонала после перехода может снижаться минимум на два-три месяца, а у отдельных специалистов период адаптации растягивается до полугода. Для организации с несколькими десятками инженеров это оборачивается ощутимыми потерями рабочего времени. Отдельная статья расходов — восстановление совместимости между программными продуктами. Если раньше компания использовала единую экосистему одного зарубежного поставщика, компоненты могли иметь общую авторизацию, единые форматы данных и встроенные механизмы интеграции. При переходе на решения разных российских разработчиков такие связи нередко приходится проектировать заново. Спикер приводит пример, когда создание одного коннектора между аналитической системой и хранилищем данных заняло три месяца: отечественный продукт не поддерживал необходимый протокол обмена, поэтому специалистам пришлось разрабатывать промежуточный адаптер.

«Причина дополнительных расходов заключается и в разнице зрелости продуктов. Многие зарубежные решения развивались десятилетиями, накопили обширные библиотеки плагинов, готовые интеграции, подробную документацию и сообщества разработчиков. Отечественные аналоги уже закрывают основные потребности бизнеса, но для специфических задач могут требовать самостоятельных доработок или ожидания обновлений. Каждый такой запрос означает дополнительные человеко-часы и расходы на разработку», – пояснил эксперт.

Схожую картину описывает коммерческий директор НТЦ АРГУС Евгений Мошняцкий. По его словам, более низкая стоимость российской лицензии не гарантирует сокращения общего бюджета. Перед переходом компании необходимо обследовать действующие системы, подготовить и перенести данные, восстановить интеграции, провести доработки и тестирование, обучить сотрудников, а также обеспечить инфраструктуру и последующее сопровождение.

«Поэтому расчет стоимости импортозамещения следует начинать не с выбора программного продукта, а с анализа того, как именно компания использует существующее ПО. Необходимо определить востребованные функции, количество пользователей, требуемые вычислительные мощности и условия технической поддержки. Кроме того, в бюджет нужно включить лицензии на сопутствующие продукты, серверные ресурсы, резервное копирование и обеспечение отказоустойчивости. Часть инфраструктуры можно будет использовать повторно, однако некоторые компоненты потребуют обновления. Особенно наглядно скрытые затраты проявляются в телекоммуникационной отрасли. За годы эксплуатации систем управления сетями связи сведения об оборудовании, кабелях, портах и каналах накапливаются в различных источниках. Информация может дублироваться, расходиться с фактическим состоянием сети или содержать устаревшие статусы. Перед переносом необходимо сопоставить записи, устранить противоречия и сохранить связи между объектами. Например, порт может числиться свободным, хотя фактически уже используется для оказания услуги. Если перенести такие сведения без предварительной проверки, новая система унаследует ошибки прежнего учета. Таким образом, часть расходов на импортозамещение фактически связана с устранением проблем, которые копились в компании годами», – поделился собеседник агентства.

Дополнительные вложения потребуются и для подключения нового программного обеспечения к действующим системам. Например, оператору связи необходимо обеспечить взаимодействие системы технического учета с инструментами мониторинга, обработки заявок и управления выездными работами. Для этого нужно проанализировать прежние интеграции, согласовать состав передаваемых данных, разработать механизмы обмена и протестировать основные сценарии. Итоговая стоимость зависит от количества связей между системами, их сложности и объема доработок. Нельзя исключать из расчета и расходы на период параллельной эксплуатации. Компании приходится поддерживать сразу две системы, выделять дополнительные вычислительные мощности, синхронизировать информацию и привлекать внутренних специалистов к проверке результатов миграции. При этом сотрудники продолжают выполнять свои основные обязанности. Поэтапное внедрение помогает снизить риски для бизнеса, но если переход затягивается, период двойных расходов увеличивается.

«Несмотря на высокую стоимость и продолжительность таких проектов, для многих компаний вопрос необходимости импортозамещения уже не стоит. Для государственных организаций переход во многом обусловлен требованиями регуляторов, а коммерческий сектор вынужден учитывать риски прекращения развития и поддержки иностранных продуктов, а также ограничения, связанные с санкциями. Потенциальные последствия такой зависимости могут оказаться значительно дороже бюджета миграции», – считает Мартынов.

При этом рассчитывать на немедленную экономию после установки отечественного ПО не приходится. Рахматуллин оценивает реалистичный срок окупаемости импортозамещения в полтора-три года после завершения миграции. В долгосрочной перспективе бизнес может получить более предсказуемые расходы на поддержку, отсутствие валютных рисков и возможность напрямую влиять на развитие продукта через взаимодействие с российским разработчиком. Для телекоммуникационных компаний дополнительный экономический эффект может выражаться в сокращении ручных операций, ускорении подключения услуг, более быстром восстановлении работы после аварий и эффективном использовании имеющихся ресурсов. Однако такие показатели необходимо определить еще до начала проекта и сопоставлять с фактическими затратами на протяжении нескольких лет эксплуатации. Итоговый результат зависит от того, насколько грамотно компания спланировала миграцию, учла скрытые расходы и смогла использовать переход не только для замены программного обеспечения, но и для повышения эффективности собственных процессов.