На фоне резкого роста числа отказов по потребительским кредитам и ужесточения банковской политики привычная модель доступного заимствования постепенно уходит в прошлое. Означает ли это оздоровление экономики — или начало новых ограничений для потребителей, АБН24 разъяснил директор Института нового общества Василий Колташов.
Фото: rawpixel.com © freepik.com
Получить потребительский кредит в России становится все сложнее: банки отклоняют более 80% заявок, а в отдельных сегментах уровень отказов продолжает расти и, по оценкам, летом может стать еще выше. При этом на противоположном полюсе — микрофинансовые организации: там доля отказов, наоборот, снизилась до минимальных значений с 2022 года, что отражает перераспределение спроса и изменение структуры кредитного рынка.
«В последние годы в общественном поле активно продвигалась идея о том, что рост кредитования — это один из ключевых драйверов экономического развития: якобы чем больше потребители берут займов, тем активнее растет экономика. Отсюда же следовало упрощенное представление, что отсутствие кредитного бума, включая, например, кредитование переоцененной недвижимости, автоматически ведет к экономическому спаду. Однако текущая ситуация показывает более сложную картину. Банковская система фактически резко ужесточила подходы к выдаче займов и все чаще отказывает в кредитах, формируя барьер для «массового» заимствования», — пояснил спикер.
По сути, банки охладели к безответственному кредитованию и больше не готовы выдавать деньги всем подряд без детальной оценки рисков. Это вызывает недовольство у части заемщиков, привыкших к более мягким условиям прошлых лет, однако логика банковского сектора в нынешних условиях становится более консервативной: кредитование не может быть универсальным инструментом, доступным без ограничений, при котором отсутствуют последствия ни для банков, ни для экономики в целом.
«Ситуация усложняется тем, что российская экономика в начале 2026 года вошла в фазу экономического спада. Банки это учитывают в своих моделях и прогнозах, понимая, что экономика лишь начинает выходить из кризисного состояния и остается чувствительной к внешним и внутренним шокам. Дополнительную неопределенность создают глобальные факторы, включая возможные геополитические изменения и перестройку сырьевых рынков, которые способны повлиять на экспортные потоки и ценовую конъюнктуру», — добавил Колташов.
Несмотря на это, прогноз эксперта остается умеренно оптимистичным: предполагается, что в 2026 году экономика может сохранить относительно устойчивую форму, с поддержкой бюджетных доходов, экспортной выручки и постепенным восстановлением промышленной активности. Однако в кредитной сфере смягчения ожидать не приходится. Условия останутся жесткими, а доступ к дешевым кредитным ресурсам — ограниченным. Это, в свою очередь, рассматривается как попытка снизить риски избыточной закредитованности населения и сократить долю необдуманных потребительских займов, которые не способствуют накоплению средств, в том числе на крупные цели вроде первоначального взноса по ипотеке.
«Охлаждение наблюдается и на ипотечном рынке: оно также воспринимается как фактор стабилизации, поскольку рынок недвижимости остается в состоянии затяжного кризиса, который пока не получил полноценного разрешения. Цены в 2024–2025 годах, по отдельным оценкам, даже продолжали расти, что лишь усилило дисбалансы. Постепенное сокращение кредитной активности может способствовать более мягкой коррекции рынка недвижимости и снижению перегрева», — заключил Колташов.
В конечном счете акцент смещается от кредитной модели потребления к модели роста доходов. Для населения все более актуальным становится не поиск кредитных ресурсов, а повышение собственной финансовой устойчивости и доходности через занятость и развитие профессиональных навыков. В этой логике кредит — особенно потребительский — рассматривается скорее как инструмент повышенного риска, который при регулярном использовании может сигнализировать о структурных проблемах в личных финансах, а не как универсальное средство улучшения качества жизни.
